В колонках играет - Memoirs of Geisha

маленькое произведение, написанное до многих произошежших со мной событий, так что многие ценности могут иметь уже другое значение....
и в общем настроение совсем уже другое)))



Медленно переступая с ноги на ногу, мы танцуем последний в нашей жизни вальс.
Ты специально выбрал самый медленный из всех, чтобы мы успели вспомнить нашу жизнь: до и после.
Что было «до» нас с тобой?
Пустой и унылый мир, безжизненная земля, однообразная, постоянная скука, толстый слой пыли и ни одного следа человека, ни одного признака жизни; нет самой жизни и ее понятия. Но и смерти здесь нет. Вся эта пустота она не то, чтобы живая, она просто есть… есть и все. Не спит, не живет, не дишит.
И, услышав первые аккорды, мы начинаем наше пустое начало, мы переживаем то, что было до нас.
В сердце нет никаких чувств, и само оно не бьется, а в душе даже нет пустоты…
Медленно кружась в этом вальсе, панорама нашего «начала» вызывает твои слезы. И только тебе решать от чего они: от боли, горя или пустоты.
И вот слышна скрипка. Ее надрывный стон, ее жалкий плач говорят, что это уже наше «после» - наш конец… и в это поверить так сложно, так больно.
Куда же все делось, где мы были, где потерялись?
Но скрипка все только жалостливее и жалостливее шепчет нам историю наших слез.
Здесь нужно ближе прижаться друг к другу, почувствовать тепло…
Но конец означает лишь конец, смерть – это только начало конца…после нее даже нет пустоты, нет ничего. И вот сейчас мы совсем далеки, и тепло тут же превращается в дыхание смерти.
И страх, что царил в сердцах, которые боялись потерять друг друга, сначала стал ненавистью, потом он сменился злобой, а в конце самих этих сердец просто не стало.
И мы теперь безжизненными куклами движимся под музыку, с этого момента уверовавшие в судьбу, мы стали куклами, и там кто-то не совмем умело дергает за наши тонкие и прозрачные нити.
Последние шаги…
Последние аккорды…
Поклон…
Мы застыли… замерзли и, наверное, умерли.
Слезы, что не успели исчезнуть из наших глаз, стали маленькими льдинками, стали частичкой «начала».
Мы застыли в том положении, когда выказывали абсолютную покорность нешему уже кем-то прожитому бытию.
Лишь наши взгляды, переплетенные, как тела любовников, может только и шептали о том, что мы не любили, а только лишь жили. Что это до сих пор было наше молчание.
Мы – две пустые хрустальные статуи… два увековеченных отблеска света.
Какой-то совсем прозрачный призрак появился в нашем смирении. Бестелесый вестник чего-то.
Прошлое…?
Проходя мимо нас, застывших в поклоне, он хищно улыбнулся. Он жадно и зло посмотрел на нас.
Одним движением, одним дыханием он вызвал тот ветер, тот холодный ветер воспоминаний, которой уносит с собой все, ничего не оставляя….
И, кружась вокруг нас, ветер смеялся, так же дико и страшно, как и призрак.
На мгновение мы услышали звуки нашего последнего вальса… а потом…
А потом жестокий ветер разбил наш хрусталь.
Мы рассыпались в миллионы острых осколков, в миллионы сияющих звезд.
Уцелели только слезы, и, расстаяв, они стали частью безжалостного океана.