Уроки рисования давал мне мой папа - художник график. Мама работала в декоративно-прикладном искусстве, расписывала платки. Рисовать  мне нравилось и получалось, а попёрлась я на факультет журналистики. В тот год показывали такой идейный фильм " Журналист". Папа  водил меня в типографию. Я просто шалела от запаха свежих газет. Казалось это- моё. Писала я хорошо, но врать было противно. После университета распределение было в Брест на телевидение в редакцию идеологии.  Выросшая в семье художников, я мечтала писать про выставки, художников... А писать заставляли про коров и коммунистов. По весне и осени, когда грязи в деревне по колено - никто не хотел ехать в такую командировку - посылали практикантов и стажировщиков. Как правило перед поездкой была инструкция - про кого писать хорошо, а про кого не надо.

Редакция идеология запомнилась мне скучными толстыми дядьками, которые обливаясь потом читали по бумажкам  о достижениях на идеологическом фронте. Они и прочитать это не могли хорошо. Брестское телевидение  могли смотреть поляки. (Наверно плевались) и мне надо было  выглядеть по западному образцу. Западный образец  представлял собой девушку в  высоком парике, сапогах-чулках и кофточке, которая называлась "лапша". Абсолютно все дамы-журналистки были на Брестской студии экипированы именно так.  Ничего этого у меня не было.   А на голове были длинные светлые волосы на пробор. Так в то время носили  хиппи. Это не нравилось начальству. Я не выглядела солидно. Не проявляла рвения к  толстым дядькам с идейными бумагами. Заедала скука и ужас. Я решила работать по-своему. И стала готовить милицейский огонёк ко дню милиции. В программе были жудкие рассказы - например как из вонючего канализационного колодца  милиционер выловил мальчонку двух лет, куда его бросила мама. И делал ему искусственное дыхание несмотря на измазанное нечистотами  личико. Для милиционера звучала песня  В этот день, вернее ночь я должна была ехать в Минск. То есть после передачи - бегом на вокзал, на поезд.  Мои друзхья милиционеры несмотря на газировку на праздничных столиках -  сильно изменились к концу передачи.. Многие даже с трудом стояли.  Они весело и громко подпевали артистам, которые поздравляли их песнями и  всячески выражали мне свою признательность.  На поезд  меня провожали все участники передачи. И поезд задержался на 10 минут, так как  проводница долго выпихивала из вагонов пьяных милиционеров. Это был "золотой оскар" !  На летучке меня похвалили, но и поругали за то, что не было у меня западного образца.

Ну что,  Лосиха, чуть не развалила нашу идеологию - смеялся в коридоре оператор Ермаков. Уж кто-кто а вот он был  настоящим  развальщиком.

Когдла Бресту давали Зезду города-героя, снимать это событие послали лучшего оператора Ермакова. При большом стечении высокопоставленых лиц, Ермаков танцующей походкой с тяжёлой камерой занял позицию у знамени, куда самый достойный член местного правительства доложен был  приколоть  звезду героя.

 Вот прозвучали слова о награждении, и этот "лучший" трясущимися руками стал прикалывать  звезду на знамя. Очень волновался. Снимают же.  Он

 долго возился с застёжкой и наконец  значок  со звоном  упал на пол. Ермаков выключил камеру  и кивнул головой:". Давай  ещё раз снимем. Я смонтирую". И снова зал в напряжении следит  за прикалывапнием звезды. И снова она падает.

 Ермаков не может оставить этот кадр в таком виде и сьёмка начинается ещё раз.. Наконец  звезда приколата.  Член ЦК делает шаг в сторону - и снова - БЭНЦ!. Значок на полу. Но всё уже снято и Ермаков счастлив что это задание наконец выполнено. Только растеряный потный мужик стоит на сцене и лихорадочно думает что с ним будет теперь после такого позора. Оператор хлопает его по плечу и довольно громко ( слышно в зале) говорит - " Не усирайтся мой мальчик!   

 В Минске работала в детской редакции на телевидении, была  корреспондентом в редакции "Зорька", мои литературные труды пригодились на киностудии "Беларусьфильм в качестве сценариста.. В журналистику, какой она предстала передо мной - больше не тянуло.