...посмотрела «Алису в Стране Чудес». И как-то тоскливо мне стало.

Мне всегда нравились фильмы Тима Бёртона, насыщенные черным юмором. Была в них веселая сумасшедшинка, смешное в страшном. И еще - отточенная форма. Ни одной случайной детали.

Но последние две картины: «Суинни Тодд» и «Алиса…» сильно разочаровали. Похоже, Бёртон постарел и устал. В них сквозит беспросветная тоска и безысходность. И какая-то небрежность. Мне так показалось. Персонажи стали более расплывчатыми, действо - более торопливым.

Повзрослевшая Алиса возвращается в страну своих детских снов. И если в детстве попадание в волшебный мир и выход из него происходят легко и непринужденно, как увлекательная прогулка, то у взрослого все обстоит иначе. И волшебная страна меняется вместе с Алисой, превращаясь из алогичного детского сюра, с его занимательным калейдоскопом образов и событий, в какое-то подростковое героическое фэнтэзи, пафосное и нарочито мрачное. И наивное – из серии «спасти мир».

Но мы видим этот мир не глазами подростка, а глазами взрослого, отягощенного жизненным опытом человека, который над всем этим подыздевывается. Именно поэтому Алиса с легкостью бросает тех, кого приручила. Она переросла этот мир, она уходит в «настоящий», взрослый, мир, с его взрослыми мечтами. Проторить дорожку в Китай – это все-таки бизнес-план, довольно авантюрный, но практичный и реальный.  Она немножко поиграла в детство, поностальгировала, получила заряд бодрости и уверенности в своих силах. Ну и все, хорошего помаленьку – пора восвояси, дело делать. А то, чего доброго, превратишься в подобие сумасшедшей тетушки, живущей в мире своих девичих грез!

Поэтому она так небрежно отмахивается от по-детски трогательно влюбленного в нее Шляпника, легкомысленно обещая его помнить. Это лишь дежурная фраза – не более того. Волшебный мир детства и юности для нее перестает существовать. Алиса пока этого не осознает, но автор фильма довольно недвусмысленно дает зрителю это понять.

Вроде все правильно. Но после бёртоновской «Алисы…» остается чувство опустошенности и пришибленности. Этого не было после «Трупа невесты», «Большой рыбы», «Кошмара перед Рождеством» и других сказок режиссера. Становится неуютно – рождается ощущение, что  тебя поставили на место, лишив иллюзий, напомнив, что сказок в жизни не бывает. А сказочный мир – лишь искаженное отражение реальности в кривом зеркале. Белая Королева – бестолковое гламурное создание, ни на что не способное, Красная Королева – закомплексованное недоразумение, прекрасный Принц – прибабахнутый Шляпник. Они все, вместе со своим миром, не стоят того, чтоб тратить на них свою единственную и неповторимую жизнь.

Нас походя лишают веры в существование где-то там  прекрасной волшебной реальности, сказочного королевства, изображенного в нашей старой «Золушке».

Сказка может быть страшной, но не должна быть безнадежной, вгоняющей в депрю, отнимающей веру в прекрасное «тридевятое царство», где все устроено справедливее, прекраснее. Нам хочется иногда погреться душой в этом мире, не изуродованном пресловутым «жизненным опытом».

Депп великолепен в роли Шляпника (кто бы сомневался?). Прекрасен компьютерный Чеширский кот. В Красной королеве мне чего-то не хватило.