Ирак найдена могила Гильгамеша 
Археологи, работающие в Ираке, возможно, обнаружили утерянную могилу знаменитого царя Гильгамеша, героя старейшего литературного памятника в мире. Эпос о Гильгамеше, написанный ближневосточным автором за 2500 лет до нашей эры, повествует о жизни правителя города Урук, от которого происходит и название страны - Ирак. 
Экспедиция под руководством немецких археологов обнаружила возможное местонахождение города Урук, включая бывшее русло реки Евфрат, где по преданию находится могила Гильгамеша. "Я не хочу торопиться с выводами, но могила очень похожа на ту, что описывается в эпосе", - сказал Йорг Фассбингер из мюнхенского департамента памятников истории. 
В эпосе, представляющем собой письмена на глиняных табличках, говорится, что царь Гильгамеш погребен под Евфратом в мавзолее, построенном в русле реки после того, как вслед за его смертью воды Евфрата отступили. "На окраине города, прямо посреди бывшего русла Евфрата мы обнаружили остатки строения, очень похожего на мавзолей", - сказал Йорг Фассбиндер. 
"Самое удивительное - это то, что мы нашли строения, которые упоминаются в эпосе о Гильгамеше, - сообщил Фассбиндер. - Мы провели раскопки на площади более 100 гектаров. Мы обнаружили садовые и полевые строения, именно такими, как они описаны в эпосе, обнаружили также и вавилонские дома". Однако самой поразительной находкой ученый считает невероятно сложную систему каналов. По его словам, система была настолько развитой, что ее можно назвать "Венецией пустыни". 

Если тебя ...

Еще совсем немного - и загорятся звезды, и выплывет месяц и поплывет,
покачиваясь, над тихими осенними полями. Потом месяц заглянет в лес,
постоит немного, зацепившись за верхушку самой высокой елки, и тут его
увидят Ежик с Медвежонком.
- Гляди, - скажет Ежик.
- Угу, - скажет Медвежонок.
А месяц подымется еще выше и зальет своим холодным, тусклым светом всю
землю.
Так было каждый вечер в эту ясную холодную осень. И каждый вечер Ежик с
Медвежонком собирались то у Ежика, то у Медвежонка и о чем-нибудь говорили.

 Вот и сегодня Ежик сказал Медвежонку:
- Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть!
Медвежонок кивнул.
- Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
- А ты где?
- А меня нет.
- Так не бывает, - сказал Медвежонок.
- Я тоже так думаю, - сказал Ежик. - Но вдруг вот - меня совсем нет. Ты
один. Ну что ты будешь делать?
- Пойду к тебе.
- Куда?
- Как - куда? Домой. Приду и скажу: "Ну что ж ты не пришел, Ежик?" А ты
скажешь...
- Вот глупый! Что же я скажу, если меня нет?
- Если нет дома, значит, ты пошел ко мне. Прибегу домой. А-а, ты здесь! И
начну...
- Что?
- Ругать!
- За что?
- Как за что? За то, что не сделал, как договорились.
- А как договорились?
- Откуда я знаю? Но ты должен быть или у меня, или у себя дома.
- Но меня же совсем нет. Понимаешь?
- Так вот же ты сидишь!
- Это я сейчас сижу, а если меня не будет совсем, где я буду?
- Или у меня, или у себя.
- Это, если я есть.
- Ну, да, - сказал Медвежонок.
- А если меня совсем нет?
- Тогда ты сидишь на реке и смотришь на месяц.
- И на реке нет.
- Тогда ты пошел куда-нибудь и еще не вернулся. Я побегу, обшарю весь лес и
тебя найду!
- Ты все уже обшарил, - сказал Ежик. - И не нашел.
- Побегу в соседний лес!
- И там нет.
- Переверну все вверх дном, и ты отыщешься!
- Нет меня. Нигде нет.
- Тогда, тогда... Тогда я выбегу в поле, - сказал Медвежонок. - И закричу:
"Е-е-е-жи-и-и-к!", и ты услышишь и закричишь: "Медвежоно-о-о-к!.." Вот.
- Нет, - сказал Ежик. - Меня ни капельки нет. Понимаешь?
- Что ты ко мне пристал? - рассердился Медвежонок. - Если тебя нет, то и
меня нет. Понял?

Любовь есть суть сознания.

Все процессы, котоpые pанее длились тысячелетиями, приходят к своему завершению или к своему началу на более совершенном уровне. Сейчас можно остаться во времени, умеpеть или перейти в вечность, можно умереть или родится.

Мир есть внешняя сторона человека, и гармония с Миpом отражается гармонией внутpи нас. Если на физическом плане кpасота человека опpеделяется внешними данными, то в тонком Мире – духовным совеpшенством.

Есть люди, считающие, что делать добро – это высочайшая нpавственностью, но быть добрым –это не значит еще быть нравственным, т.к. добро и зло понятия условные. А все, что условно, может быть положительным или отрицательным только в конкpетном случае. Поэтому высшая нравственность – это любовь, так как она цельна и одновременно её можно нести всему Миру.

Понятие нравственности и ответственности основывается на Космической сознательности. Кто открыл эту дверь, осознал и любовь. Любовь есть суть сознания. Чем больше раскрыто сознание, тем больше оно соединено с дpугими фоpмами жизни. Кто живет умом – живёт расчетом. Кто живет сердцем – живет любовью. Любовь – основа жизни, а разум – основа деятельности. Чтобы помогать людям, нужно их любить, а это значит принять их такими, какие они есть. Только полюбив всего человека, можно помочь ему открыть его истинную суть.

Нет победителей в борьбе, есть только побежденные. Истинный победитель тот, в ком отсутствует всякая борьба. Так как борьба на самом деле – это внутреннее противостояние. А Истина – это внутpеннее и внешнее единство. Существо, достигшее такого понимания себя – само Сущее, в котоpом есть всё и место всему.

Если есть противостояние, то нет взаимопроникновения, так как чем ниже вибpации, тем больше pазделения между противоположными полюсами, и, наоборот, чем выше вибpации, тем больше единства внутри и вовне.

Есть два пути совершенствования человеческой личности: путь страданий, с котоpым заканчивается одна эра, эpа и путь творчества, с котоpым начинается другая эра.

Нет творчества без любви, т.к. без неё нет радости в твоpчестве. Когда Сущее пожелало творчества, оно создало Жизнь. Когда человек осознал любовь, он пожелал творчество.

Каждое существо одновpеменно и Сущее. Чем глубже осознана эта Истина, тем проникновенней пpоникновенней любовь существа к самой Жизни. Жизнь сознательна, т.к. каждое существо в ней осознает: «Я существую». Даже если это неподвижная фоpма жизни в нашем Мире, она активна в своем измеpении вpемени и пpостpанства.

Ни одно искусcтвенное твоpениене соизмеpимо с естественным совеpшенством вещей. Материальные блага для человека с раскрытым сознанием не представляют собой высшую ценность, поэтому никогда не могут стать целью.
Природа – Божественна. Необходимо только с ней соединиться,и тогда, став мыслью, открыть Беспредельность её Миров, а став чувством – Бесконечность её любви.

Каждый человеческий порок есть одновременно и указатель к праведности. Если человек решил подняться на более высокую ступень, то, соответственно этой ступени, вылезут пороки. Нельзя избавиться от пороков отрицательным настроем к ним, этим только их усиливаем. Но, направляя сознательно любовь, тем самым их отпускаем.

Все учения, которые котоpые приходили через Великих мудрецов и Учителей, лишь только тропинки, ведущие к истинному Истоку знания. К чистому роднику беспpедельного совеpшенства Жизни. Для истинных учителей нет коротких и длинных путей. Они знают, что все дороги
одинаковы и зависят только от устремления путников.

Истина Едина и Беспpедельна. И нет противоречий у тех, кто коснулся ее сути. Чем совершенней существо, тем ближе оно к Единству. Чем огpаниченней – тем больше в нем разделение. Каждое явление в Мире вpеменно. Как и сам Мир – явление проходящее. Люди пока не готовы признать пpизнать эту pеальность. Как не готовы осознать в себе Космическое существо.

С одной стоpоны, человек держится за этот Мир, с другой – он не достаточно ценит физическое тело. С одной стороны человек любит окружающую природу, с другой – ему трудно полюбить людей.

Все противоречие в том, что он принял человеческий образ за обpаз свое истинное лицо, а этот Мир – за истинный дом. Мир – фрагмент Космоса, нашего большого дома. Как человек – фрагмент бесконечности, которой является Бог.

Святой человек отражает чистоту. И каждый, кто соединяется с таким существом, видит, как отражение, свои пороки или свою добродетель. Чем выше сознательность человека, тем больше устремления к Истине, тем больше потребности передавать свой опыт и жить на благо Единства дpугих. Такие люди совмещают теpпение и устpемленность, покорность и свободу. Они не зависимы от земной суеты, поэтому свободны в своем устpемлении к душе.

Кто начал движение к душе, не останавливается никогда. Т.к. внутpеннее pавновесие зависит уже не только от открытого отношения к Миру, но и от сознательного движения к Истине. Душа – высшее наше «Я», – огненная субстанция, определяющая ощущение внутреннего «я». А истинное «Я» – сам Космос, пульсирующий в каждом существе и в каждой вещи.

Трудно найти духовный смысл в вещах, от которых мы зависим. Поэтому pедкие путники поднимались к душе, к истинной вершине свободы. Но тот, кто достигал этой ступени духовности, спускался к человечеству облегчить его участь.

Каждое учение держится на последователях, и чем дольше во времени вpемени оно существует, тем больше теряет свое качество. Для каждого вpемени есть свой способ достижения смысла всех учений – души. И для каждого вpемени есть свои пpаведники, достигшие этой вершины.

Чтобы не потерять равновесие, нужно быть в движении. Чтобы не потерять духовность, нужно стремиться к свободе. Свобода – это проявленная душа. Это готовность к прыжку в неизведанное. Это неисчерпаемое стремление отдать себя до Абсолюта. Это – абсолютная любовь.

Только тот, кто осознаёт в себе Абсолютную суть, может отдать себя всего. Суть проявляет себя через форму, то есть через индивидуальное начало. По сути, все едино, по фоpме – разделено. Форма – внешняя сторона сути, имеющая начало и конец, прошлое и будущее. Абсолютная суть – безначальная и бесконечная. Это – единое неделимое вездесущее, проявляющее себя во всем.

Мысль несет смысл. Смысл есть суть мысли, а мысль – суть слова. Чтобы пеpевести мысль на язык слова, необходимо pаскpыть её смысл. Если мысли пpавляются к любви, то человек наполняется любовью. Если мысли направлены к печали, то человек ощущает печаль. Мысль определяет местоположение нашего воспpиятия. Поэтому, где находится мысль, там находится сам человек.

Если представить в своей гpуди солнце и пропускать через него неуправляемые мысли, а также свое дыхание, то можно ощутить себя озаpенным существом, несущим свет Истины.

Он и Она
(притча)

Их было двое - Он и Она. Они где-то нашли друг друга и жили теперь одной жизнью, где-то смешной, где-то соленой, в общем, самой обыкновенной жизнью двух самых обыкновенных счастливых.

Они были счастливыми, потому что были вдвоем, а это гораздо лучше, чем быть по одному.

Он носил Ее на руках, зажигал на небе звезды по ночам, строил дом, чтобы Ей было, где жить. И все говорили: "Еще бы, как его не любить, ведь он идеал! С таким легко быть счастливой!" А они слушали всех и улыбались и не говорили никому, что идеалом Его сделала Она: Он не мог быть другим, ведь был рядом с Ней. Это было их маленькой тайной.

Она ждала Его, встречала и провожала, согревала их дом, чтобы Ему там было тепло и уютно. И все говорили: "Еще бы! Как ее не носить на руках, ведь она создана для семьи. Немудрено, что он такой счастливый!" А они только смеялись и не говорили никому, что Она создана для семьи только с Ним и только ему может быть хорошо в Ее доме. Это был их маленький секрет.

Он шел, спотыкался, падал, разочаровывался и уставал. И все говорили: "Зачем Он Ей, такой побитый и измученный, ведь вокруг столько сильных и уверенных". Но никто не знал, что сильнее Его нет никого на свете, ведь они были вместе, а значит, и сильнее всех. Это было Ее тайной.

И Она перевязывала Ему раны, не спала по ночам, грустила и плакала. И все говорили: "Что он в ней нашел, ведь у нее морщинки и синяки под глазами. Ведь что ему стоит выбрать молодую и красивую?" Но никто не знал, что Она была самой красивой в мире. Разве может кто-то сравниться по красоте с той, которую любят? Но это было Его тайной.

Они все жили, любили и были счастливыми. И все недоумевали: "Как можно не надоесть друг другу за такой срок? Неужели не хочется чего-нибудь нового?" А они так ничего и не сказали. Просто их было всего лишь двое, а всех было много, но все были по одному, ведь иначе ни о чем бы не спрашивали. Это не было их тайной, это было то, чего не объяснишь, да и не надо.

Счастье и Любовь
(притча)

Куда уходит любовь? - спросило маленькое счастье у своего отца.
- Она умирает, - ответил отец. Люди, сынок, не берегут то, что имеют. Просто не умеют любить!

Маленькое счастье задумалось: Вот вырасту большим и стану помогать людям! Шли годы. Счастье подросло и стало большим. Оно помнило о своём обещании и изо всех сил старалось помогать людям, но люди его не слышали. И постепенно Счастье из большого стало превращаться в маленькое и чахлое. Очень оно испугалось, как бы совсем не исчезнуть, и отправилось в дальний путь, чтобы найти лекарство от своего недуга.

Долго ли коротко ли шло Счастье, не встречая никого на своём пути, только стало ему совсем плохо. И остановилось оно отдохнуть. Выбрало раскидистое дерево и прилегло. Только задремало, как услышало приближающиеся шаги.
Открыло глаза и видит: идёт по лесу дряхлая старуха вся в лохмотьях, босая и с посохом. Кинулось счастье к ней:
- Присаживайтесь. Вы, наверное, устали. Вам нужно отдохнуть и подкрепиться.

У старухи подкосились ноги, и она буквально рухнула в траву. Немного отдохнув, странница поведала Счастью свою историю:
- Обидно, когда тебя считают такой дряхлой, а ведь я так ещё молода, и зовут меня Любовь!
- Так это вы Любовь?! поразилось Счастье. Но мне говорили, что любовь это самое прекрасное из того, что есть на свете!
Любовь внимательно взглянула на него и спросила:
- А тебя как зовут?
- Счастье.
- Вот как? Мне тоже говорили, что Счастье должно быть прекрасным. И с этими словами она достала из своих лохмотьев зеркало.
Счастье, взглянув на своё отражение, громко заплакало. Любовь подсела к нему и нежно обняла рукой.
- Что же с нами сделали эти злые люди и судьба? - всхлипывало Счастье.
- Ничего, - говорила Любовь, - Если мы будем вместе и станем заботиться друг о друге, то быстро станем молодыми и прекрасными.

И вот под тем раскидистым деревом Любовь и Счастье заключили свой союз никогда не разлучаться. С тех пор, если из чьей-то жизни уходит Любовь, вместе с ней уходит и Счастье, порознь их не бывает. А люди до сих пор понять этого не могут.

Так 

 я Денис он же badini или dioni

 Публично заявляю что пользователю аськи номер 243777720 ник crimson

 Не давал ни чьих контактов кроме пересылания фото одной девушки которая в свою очередь переслала его ему. Да признаю что пересыпанием этой фотографии я навлек на некоторых из них неприятности.

 И в связи с этим все заявления с его стороны о том что я дал ему ваш контакт лож.

 И еще у меня есть подозрения что некто  взломав аську вытянул из моего контакт листа

 Номера некоторых личностей и к тому же напал на некоторых из них но нападение было в виде уточнения личности (проверки) и теперь представляется тем способом говоря что пишет от меня то есть я дал ему этот номер.

И в связи  с этим не исключено что аська может быть взломана еще раз прошу быть просто внимательными при общении с пользователем dioni номер 287197174. 

            Благодаря своему организаторскому гению, великий основатель арийских культур создал в центре АЗИИ В Ираен народ, общество, вихрь бытия, который должен был светить миру во всех смыслах. Колонии первобытных Арийцев распространились в Азии и в Европе, принося с собой свои нравы, свои культы и своих богов. Из всех этих колоний ветвь индусских Арийцев приближается больше всего к первобытным Арийцам.
Священные индусские книги Веды имеют для нас тройную цену. Прежде всего, они приводят нас к очагу античной арийской религии блистающими лучами которой являются ведические гимны. Затем, они дают нам ключ к Индии. И наконец, они дают нам первую кристаллизацию основных идей эзотерической доктрины и вместе с тем, всех арийских религий.
Сделаем краткий обзор содержания и ядра ведической религии.
Ничего не может быть проще и величавее этой религии, в которой глубокой натурализм сливается с трансцендентной духовностью. Перед рассветом, глава семьи становится перед алтарем, воздвигнутым из земли, на котором горит огонь, зажженный посредством двух кусков сухого дерева. В этой деятельности, глава семьи в одно и то же время и Отец, и Священнослужитель, и Царь жертвоприношения. В то время — говорит ведический поэт, когда заря восходить, подобно выкупавшейся и облекшейся в белоснежную одежду женщин, глава семьи произносить молитву, обращаясь к Усха (заре), к Савитри (солнцу) и к Асурам (духам жизни). Мать и сыновья льют в это время приготовленную из растения асклепия жидкость (сома) в огонь Агни, и поднимающееся пламя несет к невидимым Божествам очищенную молитву, слетающую с уст патриарха и главы семьи.
Настроение ведического поэта одинаково чуждо и эллинской чувственности (я говорю о народном греческом культ, а не об учении греческих посвященных), которая наделяет космические божества красивым человеческим телом, и еврейскому монотеизму, который молится Вездесущему, Бесформенному, Предвечному.
Для ведического поэта природа—прозрачное покрывало, за которым живут неисповедимые Силы Божества. К этим Силам он обращается с молитвой; он олицетворяет их, но не забывает, что это не более как метафоры. Для него Савитри не столько солнце, сколько Вивасвате—творческая сила жизни, одухотворяющая солнечную систему. Индра, божественный воин, который в своей золотой колесниц проезжает по небу, извергая гром и молнию, олицетворяет могущество солнца в атмосферической жизни, «в великой прозрачности воздушных пространстве».
Когда они обращаются к Варуне (Уран Греков), Богу бесконечного, всеобъемлющего, лучезарного неба, ведические поэты поднимаются еще выше. Если Индра символизируем творческую и воинствующую жизнь небес, то Варуна изображает неизменное величие Божества. Ни что не может сравниться с великолепием его описания в гимнах Вед. Солнце — Его око, небо—Его одежда, гроза—Его дыхание. На незыблемых основах построил Он небо и землю и содержит их врозь. Он все создал и все сохраняет. Ничто не может выразить неисповедимое творчество Варуны; никто не может проникнуть в Него, но Он, всеведущий, видит все, что есть и что будет. С вершин небес, где Он обитает в своем стовратном дворце, Он различает полет птиц в воздухи и следы кораблей на волнах. Оттуда, с высоты своего золотого престола, он созерцает человеческие дела. Он поддерживает порядок в мире и в обществе; он карает виновного, он изливает свое милосердие на кающегося грешника. Крик истерзанной совести обращается к Нему; перед Его лицом грешник складывает бремя своих грехов. В некоторых отношениях ведическая Религия обильна ритуалами, в других—она высоко отвлеченна. С Варуной она спускается в недра совести и раскрывает идею святости. Прибавим, что она поднимается до чистого понимания единого Бога, Который проникает великое Целое и управляет им.  Между тем, грандиозные образы, которые льются широкими потоками из строф ведических гимнов, представляют лишь внешнюю оболочку Вед. С идеей Агни, божественного огня, мы прикасаемся к самому ядру доктрины, к её эзотерической и трансцендентной основе. В действительности, Агни является космической силой, всемирным началом. Агни—не только огонь земной молнии и солнца; его истинная отчизна—невидимое мистическое небо, обитель вечного Света и первообразов всех вещей. Рождения его бесконечны, сверкает ли он из куска дерева, в котором спит как зародыш в лоне матери, или же, как «Сын Волне» бросается с громовым шумом из небесных рек. где Асвэны (небесные всадники) зачали его.
Он—старейший между богами, первосвященник на небе так же, как и на земле, и он священнодействовал в обители Вивасват (небо или солнце) много ранее, чем Матарисва (молния) принесла его смертным, и чем Атарван и Ангиры, древние жертва приносители, учредили его здесь на земле, как охранителя, хозяина и друга людей. Владыка и производитель жертвы, Агни сделался носителем всех мистических учений о жертвоприношениях. Он зарождает богов, он устраняет мир, он производит и сохраняет жизнь вселенной, короче—Агни есть космогоническая сома.

   Сома соответствует Агни. В действительности, это-напиток из перебродившего растения, которое возливается при жертвоприношениях богам. Но так же, как и Агни, он существует мистически. Его высшая обитель находится в глубинах третьего неба, где Cypиa (дочь солнца) очистила его и где его нашел Пушан (бог питающий). Из этой обители Сокол, символ молнии, или даже сам Агни похитил его у небесного Стрельца, у Гандарвы, его охранителя, и принес его людям.
Боги выпили его и сделались бессмертными; люди, в свою очередь, станут бессмертными, когда выпьют его у Ламы, в обители блаженных. А до тех пор напиток дарует им здесь, на земле, силу и долговечность; это - амброзия и вода обновления. Она питает, проникает в растение, оживотворяет семя животных, вдохновляет поэта и дает полет молитв. Душа неба и земли, Индры и Вишну, она составляешь вместе с Агни неразделимую чету; чета эта зажгла солнце и звезды.
Идея Агни и Сомы заключает в себе два основных начала вселенной; по учению эзотерической доктрины и каждой живой философии, Агни есть Вечно мужественное, творческий Разум, чистый Духе; Сома есть Вечно-женственное, Душа мира, лоно всех миров, видимых и невидимых для телесных очей, сама природа или тонкая материя в своих бесконечных трансформациях. Совершенное соединение этих двух сущностей составляет величайшую Сущность, суть самого Бога.
Из этих двух главных идей вытекает третья, не менее плодотворная. Веды делают из космогонического акта непрестанное жертвоприношение. Чтобы произвести все существующее, Высочайшая Сущность приносит Себя в жертву. Она разделяется, чтобы выйти из своего единства. Эта жертва рассматривается как источник всех отправлений природы. Эта идея, поражающая с первого взгляда и чрезвычайно глубокая, когда вдумаешься в нее, содержит в зачатке всю теософическую доктрину инволюции Бога в мире, эзотерический синтез многобожия и единобожия. Она вызывает к жизни Дюнисианскую доктрину падежа и скупежа душе, расцвет которой мы найдем у Гермеса и у Орфея. Отсюда же истекает учете о божественном Глаголе, провозглашенном Кришной и завершенном Иисусом Христом.
Жертвоприношение огня со всеми его церемониями и молитвами, незыблемое средоточие ведического культа, делается таким образом олицетворением этого великого космогонического акта. Веды придают первостепенное значение молитве, формуле призыва, которая сопровождает жертвоприношение. Вот почему они делают из молитвы богиню Браманаспати. Вера в призывающую и созидающую силу человеческого слова, когда оно сопровождается могучим движением души или сильным порывом воли, есть источник всех культов и смысл всей египетской и халдейской мани. Для ведических и браманических жрецов, Асуры, невидимые духи, и Питрисы или души предков, совершенно реально присутствуют при жертвоприношении, размещаясь на траве кругом алтаря, привлеченные из своей невидимой обители огнем, пением и молитвой. Наука, относящаяся до этой стороны культа, есть наука о иерархии невидимых духов.
Что касается бессмертия души, Веды утверждают его совершенно определенно и ясно: «В человеке есть бессмертная часть; ее-то, о Агни, нужно согревать твоими лучами, воспламенять твоим огнем. О иата ведась, в блистающем теле, созданном тобою, принеси ее в обитель благочестивых!».
Ведические поэты не только указывают на судьбу души, они тревожно ищут её происхождения. «Откуда рождается душа? Души приходят к нам, уходят, снова возвращаются и снова уходят». Здесь в двух словах уже дается учете о перевоплощении, которое будет играть впоследствии такую первенствующую роль в браманизме и буддизме, у египтян и у орфиков, в философии Пифагора и Платона, здесь намечается эта мистерия из мистерия, эта тайна из тайне.
Как после этого не признать в Ведах широкие основные линии органической религиозной системы, цельного философского понимания вселенной?
В них заключается не только глубокая интуиция относительно Мировых истине, превышающих наблюдения разума, в них- единство и ширина взгляда по отношению природы, проникновение в связь её явлений. Как прекрасный горный кристалл, сознание ведического поэта отражает солнце вечной истины и в его сверкающей призм уже играют и преломляются все лучи всемирной Теософии. Основы вечной доктрины выступают здесь даже яснее, чем в иных священных книгах Индии и в других семитических или арийских религиях, благодаря необычайной смелости ведических поэтов и благодаря прозрачности этой первобытной религии, столь чистой и высокой.
В эту эпоху различия между мистериями и народным культом еще не существовало, но, читая внимательно Веды, позади отца семейства или поэта, поющего священные гимны, уже можно различить другое лицо., более важное; мудреца, риши, посвященного, от которого священнодействующий получал толкование истины. Можно также убедиться, что эта истина передавалась благодаря непрерывающейся традиции, которая восходить до самых источников арийской расы.

  Таким образом мы видим, как арийский народ положил начало своей завоевательной и культурной миссии вдоль Инда и Ганга. Невидимый гений Рамы, божественный Разуме, Deva Nahousha, управляет им. Агни, священный огонь, переливается в его жилах. Молодая заря освещает эти века юности, силы и мужества. Семья создана, женщина пользуется уважением. Она жрица очага, она создает священные гимны и сама поет ихе. «Да живет муж этой супруги сто осеней»-говорит поэт.
Тогда умели любить жизнь, но точно так же умели и верить в потустороннее существование. Царь жил во дворце, на холме, возвышавшемся над поселком. Во время войны он выезжал на блистательной колеснице, в сверкающем вооружении, увенчанный парой.
Позднее, когда браманы укрепили свой авторитете, рядом с великолепным дворцом Махараджи или великого царя, возникли каменные пагоды, откуда изошли искусства, поэзия и драма богов, изображавшаяся мимикой и пением священных танцовщиц. В те времена существовали касты, но не было насилия и не было стеснительных преград. Воин был в то же время жрецом, и жрец - воином, оставаясь одновременно слугой царя и совершая богослужение.
Позднее появляется новое лицо, смиренное на виде, но имеющее великое будущее, с отпущенными волосами и бородой, полунагое, покрытое рубищем: это муни, отшельнике, он живет близ священных озер в дикой пустыне, где и предается медитации и аскетизму. От времени до времени он является к предводителю или царю, чтобы усовестить его. Часто его отталкивают, не слушают, но в то же время его уважают и боятся. Он уже начинает проявлять страшную власть.
Между царем, красующимся на своей золотой колеснице, окруженным своими воинами, и этим муни, почти нагим, не имеющим иного оружия, кроме своей мысли, слова и взгляда, возникнет со временем великая борьба. И торжествующим победителем будет не царь; победителем будет отшельнике, оборванный, исхудалый нищий, потому что на его стороне будет знание и сильная воля.
История этой борьбы и есть история самого браманизма, а позднее и буддизма, и в ней сосредоточивается почти вся история Индии.
И еще:
Древний мир понял ту важную истину, которую последующие века совсем не признавали. Чтобы хорошо исполнять свои обязанности супруги и матери, женщина нуждается в образовали и в особом посвящении. Отсюда женское посвящение, т. е. посвящение, предоставленное одним только женщинам. Оно существовало в Индии в ведические времена, когда женщина была жрицей у домашнего алтаря. В Египте оно истекает из мистерий Изиды. Орфей учредил его в Греции.
Пока не угасло самое язычество, мы находим такое посвящение в мистериях Диониса, а также и в храмах Юноны, Дианы, Минервы
и Цереры. Оно заключалось в символических обрядах и церемониях, в ночных празднествах, а затем и в особых поучениях, который давались старшими жрицами или первосвященником, и которые касались самых интимных сторон супружеской жизни. Давались советы и правила, касающиеся отношений полов, времен года и месяцев, которые благоприятствуют счастливому зачалю. Самое большое значение придавалось физической и нравственной гигиене женщины во время беременности, чтобы священное дело творчества нового человека совершалось по божественным законам.
Таким образом в женских мистериях преподавалась наука супружеской жизни и искусство материнства. Применение последнего начиналось еще до рождения ребенка. До семилетнего возраста дети оставались в гинекее, куда муж не имел доступа, под исключительным надзором матери. Мудрая древность полагала, что дитя, как нежное растете, нуждается в теплой материнской атмосфер. Отец не может дать того, что необходимо в этом возраст; для его расцвета нужны нежность и ласка матери; необходима сильная и охраняющая любовь женщины, чтобы защитить от внешних влияний чуткую душу ребенка,
Благодаря тому, что женщина с полным сознанием исполняла высокие обязанности супруги и матери, на которые в древности смотрели как на божественные, она действительно была жрицей семьи, хранительницей священного жизненного огня, Вестой очага. Посвящение женщины в античном мире являлось истинной причиной красоты расы, сильных поколений и долговечности семьи в древней Греции и в древнем Рим.
Учредив в своем ордене отделение для женщин, Пифагор следовательно только усовершенствовал и расширил то, что существовало и до него. Женщины, посвященные им, принимали вместе с обрядами и заповедями и высшие принципы своих женских обязанностей. Он им давал таким образом сознание их высокой задачи. Он раскрывал им преображена Любви в совершенном браке которое должно представлять взаимное проникновение двух душ в самом средоточии жизни и истины.
Разве мужчина в своей силе не представляет начало творческого духа? А женщина - во всем своем могуществе - разве не
олицетворяет природу в её пластичности, а её чудесных существованиях, как земных, так и божественных? И если эти два существа способны достигнуть полного взаимного проникновения, телесного, душевного и духовного, Но, чтобы верить в Бога, женщина должна видеть Его пребывающим в мужчин, а для этого необходимо, чтобы и мужчина был посвященным. Его задача своим более глубоким знанием жизни, своей творческой волей оплодотворить женскую душу и преобразить ее с помощью божественного идеала. Любимая женщина возвратит ему этот идеал обогащенным её утонченными мыслями, её нежными чувствами, её глубокими проникновениями. Она отдаст ему взамен свой преображенный энтузиазмом образ, она сделается его идеалом. Ибо он осуществляется в ней могуществом её любви. Через неё идеал становится живым и видимым, облекается в кровь и плоть. Ибо если мужчина творит благодаря желанию и вол, женщина и физически и духовно творит любовью.
В своей роли возлюбленной, супруги, матери или вдохновительницы, она не менее значительна и даже более божественна, чем мужчина, ибо любить - значить забывать себя. Женщина, отдающая себя в своей любви, находить в этой отдаче  свое высшее возрождение, свой венец и свое бессмертие.
Проблема любви господствует в современной литературе уже более двух веков. Это не чисто чувственная любовь, возжигаемая красотой тела, как у древних поэтов; это также и не сентиментальный культ отвлеченного и условного идеала, который господствовал в средние века; нет, это любовь одновременно и чувственная и психическая, любовь, предоставленная полной свободе индивидуальной фантазии, дающая ce6е полную волю. По большей части оба пола воюют друг с другом даже и в любви. Возмущение женщины против эгоизма и грубости мужчины; презрение мужчины к лживости и тщеславию женщины; победа плоти и бессильный гнев жертв сладострастия...
И среди всего этого глубокие страсти, влечения непреодолимые и тем более могущественные, что им ставят препятствия и светские условности, и общественные постановления. Отсюда любовь полная бурь, нравственных крушений и трагических катастроф, около которых почти исключительно вращаются современные романы и современные драмы.
Можно бы подумать, что утомленный человек, не находя Бога ни в наук, ни в религии, безумно ищет Его в женщин. И он прав; но лишь путем посвящена в великие истины найдет он Его в ней, а она найдет Бога в нем. Между мужской и женской душой, который нередко не понимают друг друга и даже не понимают себя и расстаются с проклятиями, чувствуется как бы огромная жажда проникновения и стремление найти в этом слиянии недостижимое счастье.
Несмотря на различные уклонения и излишества, вытекающие отсюда, в этих отчаянных поисках таится глубоко скрытое божественное начало. Из него зарождается стремление, которое станет жизненным средоточием для преображения будущего. Ибо, когда мужчина и женщина найдут себя и друг друга путем глубокой любви и посвящения, тогда их слияние превратится в величайшую творческую силу.
Любовь психическая и страсть души вошли в литературу, а через нее и в сознание сравнительно с недавнего времени. Но источник её очень древен, он берет свое начало в античном посвящение. И если древнегреческая литература едва позволяет подозревать о том, это происходит от того, что подобная страсть души являлась тогда как редкое исключена, а также и вследствие глубокой тайны мистерий. Между тем, в религиозном и философском предании сохранились следы посвященной женщины. И в оффинальной поэзии и философии появляется насколько женских фигур, хотя и неясных и прикрытых тайной, но тем не менее сияющих красотой.
Мы уже познакомились с Пифией и беоклеей, которая вдохновляла Пифагора; позднее является жрица Коринна, с успехом соперничавшая с Пиндаром, который в свою очередь был наиболее посвященным из всех греческих лириков; затем таинственная Диотима, которая появляется у Платона, чтобы дать высшее откровение о Любви. Рядом с этой исключительной ролью, женщина древней Греции исполняла свое истинное жречество у очага в гинеке6.
Т герои, художники и поэты, которыми мы восхищаемся, и все чудные мраморы и высокие подвиги, удивляющие нас в античном мир, все это было её созданием. Это она их зачала в мистерии любви, она своей жаждой красоты давала им формы в своем лон, она вызвала их расцвет, прикрывая их крылами своего материнства.
Прибавим, что для мужчины и женщины действительно посвященных, создание ребенка имеет бесконечно более прекрасный смысл и большее значение, чем для нас. Для отца и матери, знающих, что душа ребенка существует до своего земного рождения
зачатие становится священнодействием, призывом души к воплощению. Между воплощаемой душой и матерью существует почти всегда сродство. Эта невидимая душа, ожидаемая и долженствующая прийти так таинственно и так неизбежно - не представляет ли она собой нечто по истине божественное? Её рождение, её заключение в тело должно быть мучительно. Ибо хотя между ней и её покинутым небом и протянется грубый покров и она перестанет помнить свою родину - все же она будет страдать и свята и прекрасна задача матери, которая создает новое жилище для этой души, облегчает её заключение в плотскую ограниченность и смягчает предстоящее ей испытание. Таким образом, учете Пифагора, исходя из глубин Абсолютного, начиналось с божественной Троицы, а завершалось оно в самом центре жизни идеей человеческой триады.
В Отце, Матери и Ребенка посвященный научался узнавать Разум, Душу и. Сердце живой вселенной. Это последнее посвящение строило в его сознании фундамент общественности, задуманной по идеальным линиям, идею того величественного здания человеческой жизни, для которого каждый посвященный должен принести свой камень.