Из вереска напиток забыт давным-давно,
А был он слаще меда, пьянее, чем вино.
В котлах его варили и пили всей семьей
Малютки-медовары в пещерах под землей.
Пришел король шотландский, безжалостный к врагам,
Прогнал он бедный пиктов к скалистым берегам.
На вересковом поле, на поле боевом,
Лежал живой на мертвом, и мертвый - на живом.
Лето в стране настало, вереск опять цветет...
Но некому приготовить вересковый мед.
В своих могилках тесных, в краях родной земли,
Малютки-медовары приют себе нашли.
Король по склону едет над морем на коне,
А рядом реют чайки с дрогой наравне.
Король глядит угрюмо: "Опять в краю моем
Цветет медвяный вереск, а меда мы не пьем!"
Но вот его вассалы приметили двоих
Последних медоваров, оставшихся в живых.
Вышли они из-под камня, щурясь на белый свет:
Старый горбатый карлик и мальчик пятнадцати лет.
К берегу моря крутому их привели на допрос,
Но ни один из пленных слова не произнес.
Сидел король шотландский, не шевелясь, в седле,
А маленькие люди стояли на земле.
Гневно король промолвил: "Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти, как вы готовили мед!"
Сын и отец молчали, стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними, в море катились валы.
И вдруг голосок раздался: "Слушай, шотландский король!
Поговорить с тобою с глазу на глаз позволь!
Старость боится смерти, жизнь я изменой куплю!
Выдам заветную тайну!" - карлик сказал королю.
Голос его воробьиный резко и четко звучал:
"Тайну давно бы я выдал, если бы сын не мешал.
Юноше жизни не жалко - гибель ему нипочем.
Мне продавать свою совесть совестно будет при нем.
Пускай его крепко свяжут и бросят в пучину вод,
А я научу шотландцев готовить старинный мед!
Сильный шотландский воин мальчика крепко связал
И бросил в открытое море с отвесных прибрежных скал.
Волны над ним сомкнулись, замер последний крик...
И эхом ему ответил с обрыва отец-старик.
"Правду сказал я, шотландцы, от сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных, не бреющих бороды.
А мне костер не страшен, пускай со мной умрет
Моя святая тайна - мой верескоый мед!
