Сегодня я начинаю публиковать цикл стихов, которые посвящены той страшной и великой войне.
Не для кого не секрет, что стихи о войне могут быть самыми разные. Есть стихи-лозунги, а есть такие стихи, которые достигают самого сокровенного. Это те стихи, от которых в сердце остается ноющая рана. Как от самой войны.

Такие стихи, обычно, пишут люди, которых война безжалостно схватила в свои безжалостные руки и пропустила через кровавые жернова. Сегодняшний пост я начинаю со стихов Юлии Друниной. Девочка-солдат, которая попала на фронт в семнадцать лет, была в окружение, много раз ранена. Её война пощадила так, как может пощадить война. Потому, что с войны никто не возвращается. Одни остаются на её разоренных и сгоревших полях. Другие, те кто выжил, меняются навсегда. Это совсем другие люди. Наивные и чистые, мальчики и девочки, живые и мертвые – всё они остаются там. Возвращаются только солдаты обожженные войной.    

Юлия Друнина

***

Я только раз видала рукопашный.
Раз — наяву. И тысячу раз — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

 

СОЛДАТСКИЕ БУДНИ

Только что пришла с передовой
Мокрая, замерзшая и злая,
А в землянке нету никого,
И, конечно, печка затухает.

Так устала — руки не поднять,
Не до дров, — согреюсь под шинелью.
Прилегла, но слышу, что опять
По окопам нашим бьют шрапнелью.

Из землянки выбегаю в ночь,
А навстречу мне рванулось пламя.
Мне навстречу — те, кому помочь
Я должна спокойными руками.

И за то, что снова до утра
Смерь ползти со мною будет рядом,
Мимоходом:»Молодец, сестра!» —
Крикнут мне товарищи в награду.

Да еще сияющий комбат
Руки мне протянет после боя:
— Старшина, родная! Как я рад,
Что опять осталась ты живою!

КОМБАТ

Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад,
Догнали их две маленькие пули —
Всегда стрелял без промаха комбат.

Упали парни, ткнувшись в землю грудью.
А он, шатаясь, побежал вперед.
За этих двух его лишь тот осудит,
Кто никогда не шел на пулемет.

Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что… смертью храбрых пали их сыны.

И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать.
За эту ложь комбата кто осудит?
Никто его не смеет осуждать!

****

Целовались.
Плакали
И пели.
Шли в штыки.
И прямо на бегу
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.

Мама!
Мама!
Я дошла до цели…
Но в степи, на волжском берегу,
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.

Константин Симонов

ТЫ ПОМНИШЬ АЛЁША

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.

Анна Ахматова

****
Важно с девочками простились,
На ходу целовали мать,
Во все новое нарядились,
Как в солдатики шли играть.
Ни плохих, ни хороших, ни средних…
Все они по своим местам,
Где ни первых нет, ни последних…
Все они опочили там.

Семён Гудзенко

ПЕРЕД АТАКОЙ

Когда на смерть идут — поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв —
и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год —
ты, вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв —
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже
не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую.

Михаил Исаковский

ВРАГИ СОЖГЛИ РОДНУЮ ХАТУ

Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?

Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.

Стоит солдат — и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,
Героя — мужа своего.

Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол,-
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел…»

Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.

Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой.

«Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.

Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам…»
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.

Он пил — солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
«Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил…»

Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.

И в заключении стихи и песня на эти стихи на видео. Эту песню, впервые, я услышал в исполнении Юрия Никулина. Ребята на видео поют здорово, но у Никулина эта песня звучала, как покаянная молитва перед павшими.  Жалко, что это видео не сохранилось.

Виктор Беркович

ВСПОМНИТЕ РЕБЯТА

И когда над ними грянул смертный гром
Нам судьба иное начертала
Нам не призывному нам не выпускному
Воинству окрестного квартала

Сирые метели след позамели
Все календари пооблетели
Годы нашей жизни как составы пролетели
Как же мы давно осиротели

Вспомните ребята вспомните ребята
Разве это выразить словами
Как они стояли у военкомата
С бритыми навечно головами

Вспомним их сегодня всех до одного
Вымостивших страшную дорогу
Скоро кроме нас уже не будет никого
Кто вместе с ними слушал первую тревогу

И когда над ними грянул смертный гром
Струнами районного оркестра
Мы глотали звуки ярости и муки
Чтоб хотя бы музыка воскресла

Вспомните ребята вспомните ребята
Это только мы видали с вами
Как они шагали от военкомата
С бритыми навечно головами

И когда над ними грянул смертный гром
Струнами районного оркестра
Мы глотали звуки ярости и муки
Чтоб хотя бы музыка воскресла

Вспомните ребята вспомните ребята
Это только мы видали с вами
Как они шагали от военкомата
С бритыми навечно головами