«В наших отношениях было все — и горечь, и счастье»

Максимову и Васильева называли великим дуэтом и в жизни, и на сцене. Их таланту аплодировали в 120 странах мира. Английская королева и ее «коллеги» — королевы Дании, Швеции, Норвегии, Испании и Бельгии — кланялись этим гениальным русским артистам.

Звезды балета Екатерина Максимова и Владимир Васильев были всегда выразительно-сдержанны и величественно-немногословны. Другими их никто никогда и не видел. Представляя эту пару, думаешь: небожители! Миллионеры! Баден-Баден, Монте-Карло, фуа-гра, икра желтой рыбы …

А тут — деревня Рыжевка, костромская глухомань, куда и проехать-то невозможно: дороги нет. Владимир Викторович и Екатерина Сергеевна жили там старосветскими помещиками по два месяца в году душа в душу.

Это чудо, что Бог создал такую пару», – говорят одни. «Это судьба», – подхватывают другие. «Нет, – парирует Владимир Васильев. – Я не верю в судьбу». Он согласен, среди талантливых людей такое случается не часто: равные по дарованию они были вместе почти всю жизнь. Общее детство в балетной школе, общая карьера, общий успех.

   Максимову и Васильева называли самой красивой парой мирового балета, им рукоплескали президенты и монархи, а не склонная к сантиментам королева Великобритании называла "гениями балета".

   Они были знакомы 60 лет, и почти полвека женаты, но свой семидесятый день рождения Васильев встретил без любимой Кати… Внучка расстрелянного в 1937-ом ученого-философа, интеллигентная хрупкая девочка и сын шофера, крепкий мальчишка, познакомились в Москве в конце сороковых. Володе тогда было девять лет, а Кате десять, и они были страстно увлечены балетом. Девочка долго не обращала на мальчишку особого внимания, а он в последнем классе балетного училища Владимир понял, что любит по-настоящему. На его признаниеКатя ответила легким реверансом: это взаимно.

     Лучшие дни жизни звездной пары русского балета прошли в поселке Снегири под Москвой, в доме рядом с кустами боярышника, старыми яблонями, соснами-великанами и тремя поколениями добрейших дачных овчарок. Васильев и Максимова всегда мечтали о собственном доме подальше от городской суеты, и в начале семидесятых они приехали на этот старый, заброшенный участок в Подмосковье. Когда они в первый раз открыли развалившиеся ворота, то увидели скамеечку, которая тоже вот-вот должна была уйти в землю, а у ее ножки – огромный белый гриб. А что здесь думать, это надо срочно брать! Но таких грибов ни разу больше не было почти за сорок лет.

Этот дом помнит и самые счастливые, и самые трудные времена. Именно в нём Максимова приходила в себя после страшной травмы, когда ей говорили, что о танцах надо позабыть. Но нашелся доктор, который сказал: "Что это за балет без лучших в мире ног?" И через несколько месяцев  Екатерина  вышла  на сцену  в своей  любимой "Жизели".

 1989 год. Грандиозный скандал в Большом, ведущие артисты театра, среди которых Васильев и Максимова, пишут открытое письмо в газету "Правда": русский балет деградирует. Протест против диктата художественного руководителя группы Юрия Григоровича закончился увольнением. Спасла работа: парижская "Гранд-Опера", миланская "Ла Скала",  "Метрополитен-опера",  Римская опера.

   В Америке уже жили Барышников и Годунов, во Франции - Нуриев. Васильев и Максимова всегда возвращались в Снегири наслаждаться тишиной  и  друг другом.

   Васильеву исполнилось пятьдесят лет, когда он в последний раз вышел на сцену в "Жизели" в "Метрополитен-опера". И он стал балетмейстером. Его постановки: "Жизель", "Ромео и Джульетта", "Золушка", "Дон Кихот", "Лебединое озеро".

   В 1995 году Борис Ельцин своим указом назначает Владимира Васильева художественным руководителем Большого театра. Многие считали, что в театр пришел настоящий мужик: появилась современная контрактная система, возродилась традиция бенефисов ... Но после пяти лет работы должность, на которой был Васильев, неожиданно сократили и он ушел из Большого   навсегда.

Сейчас у Владимира Викторовича Васильева, как всегда, много дел: новые театральные постановки, увлечение (еще с юности) живописью и стихами. Он не боится загнать себя работой, ему страшно одиночество…