Смерть мамочки, несчастная любовь к Эмилио – все это вводило меня в невероятную нервозность. Чтобы успокоиться я готова была заниматься чем угодно!

До школы я успела прибраться и стала за мольберт – уроки были давно уже сделаны. Но, несмотря на мои благие намерения, на бумаге получалось что-то странное – меня все время одолевали грустные мысли, от которых я просто беспорядочно возила кистью по холсту.

Кроме того, меня беспокоило, что Сади может быть голодна. А голодный вампир непредсказуем: вдруг ей придет в голову, что моя кровь самая вкусная?

Раньше дома была мама – рядом с ней казалось, что никакие опасности не страшны… А теперь…

Хорошо, что я устроилась на работу, хоть меньше дома бывать буду!

Ужасный день! И работа тоже была ужасной! Эти тяжеленные книги, эти тупые покупатели – я уже жалею, что устроилась в магазин. Умение таскать большущие стопки книг мне никак не помогут стать писателем. Единственное, что меня удерживало – Хармони, которая тоже пыхтела под тяжестью пыльных фолиантов рядом со мной. Раз уж у нее такая криминальная семейка, то я просто не могла сбежать и бросить ее. Хотя эта мысль и  не мешала мне пребывать в ужасном настроении.

На качестве работы неблагоприятно отразились и новости – почему весь город говорит про Данику?! С одной стороны, значит, она никуда не уехала. Что, впрочем, не мешало ей провести с Эмилио выходные. В общем, ее повысили, и она сочла это поводом для переезда в отдельное жилье. Наверняка, чтобы было, где привечать Эмилио!

В общем, я чувствовала, что нуждаюсь в каком-то развлечении – иначе просто не выживу. Хармони не захотела составить мне компанию:

- Мэди, прости, мама сейчас так ужасно сердится, когда я задерживаюсь… Она грозится не пустить меня на работу, если я не буду ей помогать по дому.

Поэтому в «Брайтмур» я пошла одна.

А на выходе из лифта со мной произошел еще один ужасный казус: я выпала из лифта прямо под ноги какому-то типу!

- Малышка, аккуратнее надо быть, - помог мне подняться незнакомец, которого я от расстройства даже не рассмотрела толком.

Не мог промолчать – видит же, мне и так неудобно! Его замечание, безобидное, в общем-то, вызвало дикое желание нахамить тому, кто увидел меня в таком неловком положении.

- А вы, что – двери не могли придержать? Джентльмен, называется!

И потом только присмотревшись – о, ужас! – я узнала восходящую звезду искусства: многообещающего молодого художника Уитни Маркса.

А я ведь так мечтала познакомиться с ним – ведь и я рисую! И тут… Понимая, что даже мое извинение уже ничего не исправит, все-таки выдавила:

- Ой… Извините!

- Ничего, бывает. Но все же помягче надо быть, девушка.

Ха-ха. И аккуратнее, и помягче – просто закачаешься, сколько советов за пять минут я получила от этого зазнайки! Но хамить расхотелось, поэтому я повернулась и пошла ко входу в бар.

В клубный бар меня не пустили – сказали, что нужно предъявлять водительские права, которых у меня нет. Ну хоть на цифровых рыбок посмотрела  - иные и того не видели. Хотя и волновалась, когда увидела, что Маркс разговаривает с охранницей: вдруг он скажет ей, что я веду себя буйно и нападаю на таких знаменитых людей? Это было бы уже слишком. Однако охранница даже не повернулась в мою сторону.

Когда пошла к выходу, то в лифт неожиданно зашел и он! Чего так быстро? Я чувствовала себя так неловко, что если бы он еще раз ко мне обратился, я бы его укусила, честное слово! Но он молчал – видно, все понял по моему лицу.

А в холле он задержался и проводил меня взглядом. Я шла как по стеклам, думая только о том, чтобы он со мной не заговорил и чтобы не споткнуться, пока он на меня смотрит.