От Уилла

Раннее-раннее утро. Семь часов утра. Даже на улице еще почти темно. В моей комнате звонит будильник. Это значит, что через час за мной приедет школьный автобус.


Эх, сюда бы папулю с фотиком – заснять волнующий момент моей жизни, вздыхаю я. Да, да, да, и не надо говорить, что я выражаюсь как взрослый. Я достаточно книжек прочитал, пока сидел на полу. Папка мне их постоянно подсовывал. Я теперь, хоть говорить, хоть писать книги могу. Какие? А сейчас пойду покажу на моем новом ноуте!

Так что – видали? Я даже роман для взрослых написать могу – и будут читать взрослые, никуда не денутся! Но пока что не буду. Я научно-фантастический роман хочу для начала написать. Посмотреть, как будет распродаваться. А там посмотрим.
Папка с мамой дрыхнут еще. Слышал я, как они полночи на кровати от радости прыгали, что мы в новую квартиру переехали. Я бы тоже попрыгал, да сильно спать хотел. Все-таки расти из мелкого шкета в почти взрослого парня – это вам не шуточки. И есть хочется… Вчера ведь утащили, даже тортика попробовать не дали…

А ну-ка, чего тут есть, выходи!

Что это?

Фууу, какая гадость… Нет, я лучше сок попью. А то если это съем, то могу и до школы не доехать…

Вот это кайф!

Куда вкуснее молока, которым меня, сколько себя помню, поили. Ни разу, ни разочка ничего другого не дали, эх жадины… Столько ведь вкусного на свете есть, наверняка, а они мне одно молоко пихали. Ну да ладно, я не в обиде. Папка – он же такой легкомысленный, думает одно, говорит другое, делает третье…
Зато вот я сейчас повзрослел, начну книги писать, деньги зарабатывать… И все сразу поймут, что писателем быть круче, чем музыкантом!

Ой, уже автобус гудит! Надо бежать, а то в первый день опаздывать совсем не годится!

Ох, а тут этот, как его… Лифт! Я часто слышал, как папка его ругал. Сесть, не сесть…

Придется…
Ура, все обошлось!

Я слышал, как папка что-то кричит мне вслед, но останавливаться не стал: первое впечатление самое главное. И оно от меня должно быть очень хорошим – что у учителей, что у одноклассников, что у водителя автобуса.
- Здравствуйте! Меня зовут Уилл Блинг, и я сегодня первый раз еду в школу!


От Лила:

Уехал! Сыночка мой! Я его даже не обнял на прощание – я ведь не привык в такую рань вставать… Я-то думал ему на гитаре какой-нибудь марш сыграть, чтобы поднять боевой дух…

- Эй, Уилл! Слышишь меня? Держи хвост пистолетооом…
Каролин готовила свои неизменные вафли, а я, чтобы успокоить нервы, остался на лестничной клетке поиграть на гитаре.

Вот ведь странно: раньше я из дому уходил, а Уилл оставался, а сейчас наоборот: он уходит раньше меня. А у меня сегодня вообще выходной – ну и хорошо: встречу Уилла из школы, прослежу, чтобы уроки сделал, накормлю…

Есть вещи неизменные. Такие, как вафли Лин.

Именно это я и говорю ей, взяв тарелку. В середине маленького круглого столика, как экзотическое украшение, стоит банка из-под сока, оставленная Уиллом.

- Вот когда ты научишься жарить свои бутерброды с сыром, тогда и мои вафли станут лучше, - парирует Каролин.
Я бодро жую: оказывается, привыкнуть можно ко всему, даже к ее вафлям.
- Ну, и что у нас новенького в городе? – спрашиваю я.

- А это фото сына Ворди, Шауна.

- Надо же, какой волосатик! – невольно улыбаюсь я. Малыш весь в папашу Ворди, только волосы видно в маму.
- И еще одна фотка есть, - уже без улыбки смотрит на меня Каролин. – Это сводный брат Уилла.

Я некоторое время рассматриваю фото малыша. Брат Уилла… И не единственный. А что будет, когда он в школе встретит своего второго брата, Дешона? Что он мне скажет? И что я ему скажу?

Нет, ну это уже просто издевательство какое-то!!! Не успел я зайти в туалет, как тут же засорился бачок! Меня что – вся сантехника в городе ненавидит?!

Услышав мои крики в ванной, сразу пришла Каролин.
- Это дешевая сантехника, Лил, чего же ты хочешь?

- Я?! Я ничего особенного не хочу! Всего лишь нормально ходить в туалет!!! Нормально мыться в душе! Нормально пользоваться умывальниками и мойками! И чтобы мастера-сантехники не ходили ко мне домой как на работу! Все, в воскресенье иду под ратушу с плакатом!!!

Каролин улыбнулась и подошла ближе:
- Ну же, Лил, все не так плохо. Как только появятся деньги, так сразу все и поменяем.

А потом обняла и поцеловала.

И действительно: после такого жизнь перестала казаться слишком ужасной.
- Мне нужно бежать на работу, - нежно проворковала мне на ухо Каролин, - а ты подумай на досуге, что мы будем говорить Уиллу, когда выяснится, что мы с тобой даже не муж и жена. Мне, конечно, очень приятно, что он называет меня мамой, но пока что у него на это нет никаких фактических оснований, и он может узнать это в любой момент.

Вот ведь блин! Умеет она как закинуть на небеса, также и опустить с небес на землю! У меня вообще столько тем для обдумывания, что никакого досуга не хватит!
- Пока, милый! – хитро улыбнувшись, шепнула мне Каролин.

Да, надо было что-то решать. Я ведь Альме еще ничего не сказал. Ну и что, что мы уже столько времени не общались. Я же ей конкретно ничего не сказал. Но пока что это подождет – хотя бы до вечера. А сейчас я прочищу унитаз и пойду Уилла встречу после школы. Заодно и по парку пробегусь.



К школе я подбежал за полчаса до окончания уроков. Отлично, есть время и на гитаре поиграть. Вдруг кто из учителей еще и материально поощрит за развитие музыкальных способностей у школьников. Подааайте бедному музыканту на новый унитаз!


От Уилла

День в школе я провел продуктивно. Познакомившись с пятью одноклассниками, я легко нашел с ними общий язык.

Ну надо же было, чтобы папка решил все испортить! Выйдя из дверей школы, я обнаружил его прямо тут: он меня встречал!
Сади Хэмлок, выйдя из школы, диковато посмотрела на него, а затем бегом бросилась в автобус.

Я скорее подскочил к нему:
- Пап, ну что ты тут делаешь?

- Тебя жду! – улыбнувшись, как дитя невинное, папка спрятал гитару и потянулся поцеловать меня. Поцеловать! При всех в школьном дворе!

- Ой, папка, ну что ты делаешь! – вырвался я. За спиной хихикнула Бонни Гот-Стенли.
- Ну ладно, ладно, я понял, - папка подмигнул мне и выпрямился, глядя на Бонни. – Это твоя одноклассница?
- Да, идем, пап. Идем… идем в парк. Мы там еще не были.
- А давай наперегонки! – задорно крикнул папка.
Ну в самом деле, младенец неразумный, а не отец! Ну, пусть первым прибежит, порадуется.

Тут папка встретил одного из своих коллег-музыкантов, а я решил полазить по вышке – интересно, все-таки, как она устроена.

Я как раз испытывал силу инерции качели, когда папка вдруг оставил своего друга и пошел ко мне. Ну вот, сейчас снимет и скажет, что это опасно…

Однако, к моему удивлению и облегчению он прошел мимо меня. К какому-то дядьке с фотиком.

- Ты, козел, убери фотик, нечего моего ребенка фоткать! – услышал я, как папка наехал на этого дядьку. Я даже испугался, что он его побьет. Скорее спрыгнул с качели и побежал на горку, которая была дальше, чтобы отвлечь внимание моего горе-отца. И чего он на дядьку взъелся?
- Ладно, ладно, ухожу, - кинул дядька отцу и ушел.

А потом папка заорал другому дядьке – да так громко, что я с горки чуть не сверзился:
- Ворди! Сукин ты сын! Я тебя все поймать не могу, а ты тут по паркам с гитарой ходишь?!

Мне стало интересно посмотреть на сукиного сына – ведь он так похож на человека – и я подошел к ним. А папка тем временем достал откуда-то огроменный ксилофон на подставке и стал играть вместе с этим сукиным сыном.


Но дядька ничем не отличался от других симов, поэтому я решил, пока они играли, сделать уроки.

Не, ну прикольно папка играет, на самом деле. Лучше, чем я на ксилофоне. Я тоже так когда-нибудь научусь.
А когда его какой-то уже другой дядька фоткать стал, то он против ничего не имел.

Хотя, нет, имел. Я когда уроки доделал и поближе подошел, то увидел, как папка скривился в камеру этого толстяка.

- Дешо, снимочек пришли, - не прекращая играть, сказал толстяку папка.
- А как же, - ухмыльнулся толстый.
Тут папка что-то такое прикольное заиграл, что я не смог удержаться и захлопал в ладоши. А толстяк нас всех сфотал.
Тут мой новый телефон зазвонил: папка мне вчера в карман сунул, чтобы всегда созвониться можно было.
Я отошел подальше – а то ж не услышу ничего рядом с этими музыкантами – и посмотрел на экран. Это была мама.

- Гулены мои, где вы? Я салат сделала, жду вас!
Я позвал папку, он попрощался с сукиным сыном Ворди, и мы пошли домой.

- Как день прошел? – спросила мама за ужином. Папка как раз отошел за тарелкой и не ответил, тогда ответил я:

- Да ничего так, меня в школе читать пытались научить, хотя папка мне уже давно все буквы показал. Потом мы с папкой в парк пошли, где он сукиного сына встретил.

Тут мама закашлялась и даже вскочила из-за стола.
- Уилл, нельзя такое говорить! Где это ты такого набрался?!
- Это папка так одному дядьке в парке кричал – сукин сын Ворди.
- Да, милый, твой отец удивительно обогащает твой лексикон, - у мамы даже нос был сердитый.

Когда она ушла на кухню, папка спросил:
- Сына, ты хочешь, чтобы мама с нами развелась?
Я аж подавился. Не, ну вааще! Сам такое говорит, а я виноват?

Я отметил себе: посмотреть завтра в интернете, что же означает «сукин сын» и пошел спать: день был длинный, и я устал.

От Лила

Сын меня перед Каролин сегодня спалил с потрохами. Я не знал, то ли злиться, то ли смеяться. Мда, надо постараться больше не употреблять таких выражений при нем.
А потом я вызвонил Альму: надо было все решить, в конце-концов.
Она сказала, что бегает в парке как раз возле нашего дома – надо же, какое совпадение.
- Как дела? – спросил я ее. При взгляде на ее почти детское личико у меня в сердце снова защемило. Может быть я жалость принял за любовь когда-то? Потому что она была такая хрупкая, такая уязвимая…
- О, у Бонни сегодня был день рождения.

- Да? Поздравляю…
- И я тебя поздравляю. У Дешона сегодня тоже был день рождения...

- А ты откуда знаешь?
Она пожала плечами.
- Это твой сын. Мне было интересно. Ты знаешь, что он вампир?
Нет. Этого я не знал, но это можно было предположить.
Чувствуя, что сейчас я струхну окончательно и ничего не скажу Альме, я бухнул ей как обухом:
- Альма, я встретил другую женщину…

- Что?! Лил, как ты мог?! Ты ведь мне предложил быть твоей возлюбленной, и я согласилась! Я хранила тебе верность, а ты…
Нет, ну это меня убило.
- Ал, а ты была моей возлюбленной? Между нами было что-то, кроме одного поцелуя?
- О боже, я знала! Я знала, что тебе от меня нужно только одного! Именно поэтому я и отказала тебе тогда, когда осталась на ночь!
Она расплакалась. Мне было паршиво: это все равно, что ногу человеку отрезАть.
- Ал, прости меня, пожалуйста. У нас с тобой сразу как-то все не заладилось. Мы не понимали друг друга, согласись. Да если бы ты тогда…

- Замолчи! Тогда бы ты попользовался мною и выкинул, как Конфетку, как Один?!
Она не хотела ничего понимать. Она ведь не знала, что ни той, ни другой я не предлагал быть моей возлюбленной… Но объяснять я ничего не стал. Может быть, когда-нибудь…

- Прости меня. Я надеюсь, что у тебя будет все хорошо. Счастливо, Ал…
- Убирайся! Ты просто похотливый кобель! Видеть тебя не могу!
Сукин сын. Кобель. Не много ли упоминания о собаках сегодня? Их еще даже не завезли в Бриджпорт, а уже столько разговоров.
Нет, я не сердился на Альму – даже после всего, что она мне наговорила. Ясно же, что она кричала мне это все от боли. Боли, которую я ей доставил. Мне тоже было до боли жаль, что так вышло. Альма всегда казалась мне нежным и хрупким цветком, который нужно беречь и лелеять. Увы, уже не мне.

И я, конечно, убрался. Домой я бежал – чтобы уморить себя до упаду. Чтобы рухнуть в постель и отрубиться. Без снов. Без воспоминаний. Однако, когда я зашел в квартиру и увидел Каролин перед телевизором…

До этой минуты я даже не думал, как сильно меня зацепили слова Альмы, что я хочу только одного. Да, я мужчина и не могу не думать про секс. Но это далеко не все. Черт, ведь когда Альма вот так отказала мне, проспав всю ночь у меня в постели, я даже сомневаться начал, могу ли я привлечь женщину – настоящую умную женщину, не всяких любительниц развлечься, как Бижу или отвергнутых уязвленных любовниц, как Один. А Каролин… Она была умна. Она была честолюбивой и не скрывала этого – делала карьеру в том, что ей нравилось. Она никогда мне не отказывала. Даже когда сильно уставала.
Но мне было мало того, в чем я убедился раньше. Я хотел еще подтверждения, сейчас и немедленно. И Каролин меня не обломала. Мы начали в гостиной, а закончили, как и ожидалось, в спальне.

И сегодня я напрочь забыл про «резинку».