Архетип Героя (более общее определение) или Фауст (предельная реализация данного архетипа), является основой развивающегося и индивидуирующегося эго, в отличии от костного эго Сатурна или инфантильного эго Фетиды. Это деятель, реформатор, борец за новые идеи, и при этом одновременно мистик способный спуститься в глубины к матерям, к первоосновам жизни и при этом остаться собой.
Фауст выбран мной не случайно – ибо этот персонаж в исполнении Гёте представляет тот совершенный архетип которым управляем всякий ищущий не утешения, но знания. Ради знания, Фауст заключает договор с самим Сатаной, и причём выходит из этого договора победителем.
Герой традиционно противостоит Фетиде, как матери пытающейся удержать его в рабстве. Так например бог Мардук разрушает тело своей матери Тиамат и из неё творит мир. Герой всегда противостоит Фетиде, и эта динамика великолепно прослежена в работе Эриха Нойманна «Происхождение и развитие сознания». Для более глубокого понимания архетипа героя так же рекомендуется к прочтению работа Джозефа Кембелла «Герой с тысячей лиц».
Для понимания архетипа герой в его наибольшей чистоте в литературе прежде всего рекомендуется «Фауст» Гёте, «Бранд» Генрика Ибсена. Это наиболее совершенные в эстетическом и символическом смысле произведения, но так или иначе архетип героя пронизывает практически всё искусство – ибо искусство по природе своей оппозиционно любой фиксированной власти.
Герой всегда мятежник против существующего порядка, и носитель нового начала. Однако обреется власть герой рискует отождествиться с существующей системой и стать Сатурном. Так например в первые три века христианство носило героический характер, но став официальной религией тот час стала новым Сатурном.
Герой остаёться собой лишь до тех пор пока дух Лилит пребывает с ним, как же только он уподобившись ветхому Адаму делает заведомо безнадёжную попытку подчинить её присвоив себе её силу, он сразу превращается в то, против чего до этого боролся – в ветхого и консервативного Сатурна. Тем, кого оставила Лилит, остаются только мёртвые догмы за которые они цепляются как за последнюю надежду.
