Читаю Бродского. На одном дыхании прочитал почти целый том его стихов. Вот что навеяло это прочтение.

Я вновь взускую святости и ной,
Меж строк холодных словно вечный лед,
Средь слов стоящих к суете спиной,
Меж атомных разломов. Словно крот.
Слепой с рожденья, дважды ослеплен.
Мерцающей кристальностью строки.
Где подо льдем сокрыт иной огонь.
Где таинства познания горьки.
Как скользя по глади форм этого мира, ты проникаешь в сокровенное ничто их, принося оттуда благодать. Формы которых я боюсь, формы от которых я убегаю в чистые эмпиреи, ты пропускаешь сквозь себя, заставляя открывать тайные имена.
Это не просто поэзия, это сон. Не сон человека – это банально и не сон Бога – это пафосно. Это сон городов и сел, облаков и деревьев, сон слов и жестов, их сокровенное подсознание куда не проникал никто. Сон десяти тысяч вещей, дверей, окон, ветхой обуви и усталого трамвая. Их сон распятые между формой и легким ветерком, лишь колышащим серебрянную паутинку.
В этом сне, почти нет сновидений. Есть отражения. Отражение чувств проходящих мимо и оставшихся здесь, отражение взглядов и смыслов, слов и символов. Человеческие души отражаются в этом сне словно в кривом зеркале наоборот, и банальное становится возвышенным, скучное завлекает, а из под вековой тоски людей и вещей, поэт высекает ветер.