Ну вот и все. Долгий трагимелокомифарс, перешел к своему завершающему действию. Финита ля комедия. Пишу все как есть, как сказала одна достойная личность, закрытых записей не будет.
Концерт, был вчера. Прекрасные музыканты, продуманные тексты. Темный зал, освященный только монитором компьютера, одним словом атмосфера соответствовало тому, что должно быть. Даже из Москвы приехали некоторые зрители, в том числе один из нынешних кандидатов, на посвящение. Пиво смешивалось с коньяком, дорогой коньяк с дешевым портвейном, одним словом царил традиционный рокенрольный дух, восьмидесятых, столь близкий моему сердцу. Закончился концерт, и все разбрелись по компаниям.
Уж не помню, с чего начался этот разговор, но очень быстро он пришел к своему логическому завершению. Слова точные как прицел снайпера – «неужели ты не понимаешь, что нации двоих не существует». На этом все. Псу хребет перебит, хотя еще пятнадцать минут он продолжает дергаться, как в байке рассказанной Ударником. Не понимаю? Хороший вопрос. Иногда догадывался, конечно, догадывался, сложно не догадаться, слишком уж все стало по иному. Но списывал это на собственную мнительность и проекции, которые мне весьма свойственны. Но в самом деле нить порвалась. Еще недавно мы были почти едины, и надо сказать это «почти» меня несколько терзало, но не в этом дело. Как бы то не было до определенного предела нация двоих, таки была, но потом растворилась как не бывало. Действительно, это можно было почувствовать по мелочам, на которые я обращаю внимание, гораздо лучше других. Жесты, интонация, реакция на некоторые мои действия и слова. В самом деле, было бы глупо требовать держать на искусственном питании, то что некогда было самой жизнью. Я стал становиться одним из многих, и моя очень тонкая претензия на нашу уникальность, отрезалась тобой очень тонко. Но наконец, была поставлена последняя точка. В самом деле в этой ситуации мне остается только взорваться, что и происходит.
Важно даже не что сказано, а как. Была бы агрессия, хвала богам, тут же доброжелательное, спокойствие, с которым учительница объясняет возомнившему невесть что семикласснику, почему они не могут быть вместе. Можно сказать, что хмель ударил мне в голову, но точнее, я полностью и окончательно протрезвел. Когда все ушли курить, я сделал всего одно движение, рефлекторно пытаясь сбросить с себя то что со мной происходило, на что ударник, весьма посредственный кстати маг, возмущенно сказал «ты что, совсем», решив, что я, без причины начал на него направленную атаку. Забавно, что и говорить.
Понятное дело, долго я сдерживаться не мог, и через некоторое время взорвался. Колонки, были разрушены в приступе неистовой злобы, с которой я не сталкивался в себе еще никогда. За минуту до взрыва, я сказал Максиму – «запомни этот момент, ты присутствуешь при рождении черного брата». Конечно юношеская гипербола – чтобы стать черным братом, надо для начала дойти до весьма высоких сфир, даже смешно как-то.
И через минуту в меня вошел демон, вошел потому, что я открыл ему дверь в своем сердце. Говорят, у сумасшедших и одержимых удесятеряется сила, вчера я сполна прочувствовал правоту этого утверждения. Все вокруг отдавало мертвечиной, зачем все это, зачем если нации двоих не существует. Я был готов начать выбрасывать все накопленное, но должно быть мелкая душа моя, не могла сделать ничего, что нельзя было бы исправить, в любом случае не телевизор не монитор не полетели в окно. Впрочем, кто знает, как оно бы овернулось не услышь я за дверью слова моей матери, когда начал выбрасывать стол в окно. Эта дура, опять влезла не в свое дело, и убеждала тебя остаться. Вот уж воистину только этого не хватало. Мне пришлось выйти и предупредить, что еще одно слово и я убью её, и в эти несколько секунд был готов привести угрозу в исполнение. Спустя минуту, я нехотя стал приходить в себя, и уже не обладал той силой и намерением. Упав на кровать я молчаливо наблюдал то новое и непривычное состояние, которое отныне должно стать моим домом. Ненависть. Потому что нации двоих нет, да и не может быть.
Посвящу еще в одну подробность, которая может показаться забавной. Первое что я начал делать, обретя способность управлять своим телом, это писать одному Телемиту из далекого северного города. Этот Телемит, единственный из всех кого я знаю, является, как бы сказать тактично, обладателем нетрадиционной ориентации. А я вот уже два месяца вынашивал эту идею. Идею ритуала, который может реализовать одно чудо. Полное жертвоприношение, отказ от себя, своей природы, дабы пробудить к жизни силу, которая сможет изменить всего одну грань. Думаю он не отказал бы мне, ему то что, у него это от природы. Можешь считать это телемитской аналогией христианской продажи души дьяволу. Я на полном серьезе готовился отдать свою жопу под хуй, надеясь хотя бы такой ценной договориться с тем нечто что стоит по ту сторону. Так вот не успел я дописать это письмо, как я понял, что не могу его отправить. Вовсе не потому, что я испугался, или стало противно, видят боги, сколько раз за эти два месяца, в мыслях прокручивал акт ритуальной содомии, основанной на «книге рубиновой стелы», что можно считать что я совершил его. Джармен на просмотры, консультирования с Хиневрой на тему, одним словом готовил себя, к падению, которое могло дать мне последний шанс на возвышение. Но как видно, слишком долго медлил, и теперь это не имеет никакого значения. Потому, что если нет нации двоих, то даже успех ритуала ничего не меняет, и на выжженной ненавистью земле не могут заново расцвести цветы. Холодная как сталь ненависть пронзает меня, делая бессмысленным любые действия. Нации двоих не существует. Утром я повторил попытку, написать это письмо, но точно также уже на середине понял то же самое, что и вчера, только с еще большей ясностью. Письмо в северный город так и не было и не будет отправлено.
Глупое смс от тебя. «Стыдно брат, остался мальчишкой», ну и всякое такое прочее. Даже как-то по горькому смешно стало неужели не могла воздержаться от банальностей. Раньше ты бы поняла, что произошло, но не теперь, потому, что серебряная нить разорвана и ты даже не можешь видеть, что происходит. Раньше бы увидела, не сомневаюсь, но не теперь. Потому что нет никакой нации двоих. А знаешь – ты права, ибо я действительно в своих эмоциях остался юнцом. Двадцати четыре года, десятки нейтральных связей, почти по совету Кроули «относиться как к физкультурному упражнению», дух и душа были очень предусмотрительно заморожены. Были конечно две полубогини, которые вроде как оставили немаленький след в моей жизни, но при внимательном рассмотрении, становится очевидно, что весь этот след состоит не из любви, а восхищения, обожествления, возвеличивания и стремления уподобиться им, что все таки стоит отличать.
Но не любовь. Ничего похожего на это желание слиться во всем, отгородиться на самом дальнем рубеже, и быть единым целым. То что казалось самым важным, лишь одно из, одно из проявлений этого всепоглощающего желания, полного единства. Единства, нации двоих, одна душа, один разум, одно сердце. Пишу, а сам понимаю, сколь банально звучат эти слова, несчастные любовные страдания, которые можно прочесть в каждом втором дневнике. Читатели лениво зевнут, кто-то со злорадством потрет руки, дескать ничем эти Избранные, Иные, Маги от нас не отличаются, все те же страсти, те же желания. На этом думаю, все кончится. Так тому и быть. От ненависти, которая захлестнула меня, сейчас тоже не остается следа, оставляя лишь выжженную холодом землю. Хочется кинуть какую нибудь цитату, но понимаю сколь это бессмысленно – банальностей сказано и так достаточно.
Небольшой посскриптум для желающим как либо выразить отношение к написанному: не надо тратить время, ибо на эту запись комментарии запрещены.
