Читаю первый том, «авиньенского Квинтета», все того же любимого мною Даррелла. Похоже этот писатель теперь может быть смело назван мною самым любимым, и все что я читал у него ранее проигрывает этому потрясающему роману. Удивительно: еще читая «Бунт Афродиты», я понял, что Даррелла можно смело назвать современным гностиком, а здесь в романе под названием «Князь тьмы или месье», он полностью снимает маску. Именно здесь я впервые получил подтверждение своим самым страшным, и самым тайным мыслям о которых и говорить то как то не хочется. Тайна Змея, Тайна смерти, неужели есть еще один человек на земле, который думает в том же направлении что и я.
Далеко не каждый, даже интеллектуал, способен воспринять прозу Даррелла. Я могу сравнить его только с Гессе и Джойсом, и то последний, по моим личным оценкам несколько ему проигрывает. Это изысканнейший мастер слова, инженер самого тайного, и самого страшного.
«За несчастьями людей всегда кроется определенная философия, даже если они этого не знают».
«Я закрыл глаза, начал считать вдохи, и восстанавливать её образ. То ли как мишень, то ли как икону».
«Быстрее, еще быстрее! Минуты одна за другой укорачивают часы, а мы едва прикоснулись к великой тайне».
«Кто эти люди? Они рождены и возрождены в отличии от большинства, При встрече они узнают друг друга без слов. Они принадлежат к головокружительному ничтовыросшему из корня несогласия. Их души стремятся к луне небытия, их Бог – тот кого уже нет».
«Во мне слышался отзвук его рассудений о мертворожденном боге, о выкидыше. Вообще я всегда ощущал тяжесть в некоторой части меня, которую символически называл сумкой, примерно такой как у кенгуру, своей маткой если угодно. Там находилось, что-то мертвое и клаклое, как рождественский пудинг, что никак не родилось на свет. Сколько отрав я перепробовал, чтобы спровоцировать необходимое сокращение сумки – даже мертворожденное чадо лучше чем ничего».
Я как и все порой страдаю, Рассудка путы мне постылы. Я лишь эпикуреец старый. В готическом, немного стиле».
«прерывающаяся недолгими ремиссиями, возвращение я к адекватному состоянию, и даже к завидной интуиции, квази-смерть безумия, была на самом деле более жестокой, чем смерть настоящая».
Впрочем так можно переписать всю книгу.