Может быть по ходы будут вноситься каккие уточнения но в общем работа готова - история одного анализа.

История одного анализа

Вместо предисловия
Текст который вы сейчас держите уникален. Здесь – самый полный, и самый честный отчёт о процессе личной трансформации через психологический анализ. На эту тему существует немало теоритических исследований, которые почти по стадиям расписывают этот процесс индивидуации. Тому кто прошел этот путь эти работы бесценные карты позволяющие на заблудиться в лабиринте минотавра. Но для тех, кто ещё не воел в лабиринт, и находится в наивном солнечном состоянии, эти исследования лишь набор сложных иероглифов.
Я поставил себе целью написать личный практический отчёт, индивидуации. Единицы могут смотреть в глаза своей тени, но ещё меньше тех, то могут о ней свободно и открыто говорить. Приступая к такой задаче, автору требуется достаточно силы и беспристрастности, чтобы избежать кокетства, стыда, декадентской экзальтированности. При этом сохранив достаточную выразительность, и не сделав вместо хроники личной некейи ещё одну научную работу.
Не знаю, удалось ли это мне. Я хорошо осознаю, что у меня не хватает литературного мастерства, для описания столь тонких процессов, но я надеюсь, это компенсируется тем сколь уникальна данная тема вообще. Ни психологи, ни даже писатели не идут в своём саморазоблачении дальше определённого предела установленного личной цензурой. Страх осуждения, страх потери репутации, страх непонимания, всегда довлеет над теми, кто рисует подступиться к этой теме.
Не буду лгать, что мне легко далась эта работа. В некоторых моментах, особенно связанных с кундалини и тенью, я порой чувствовал что моя рука немеет и отказывается писать дальше. Но я знал – это цензура, суперэго. А цензура, в особенности цензура внутренняя должна быть уничтожена. Потому написание этого небольшого исследования стало настоящей борьбой с собой, в которой как мне кажется, я всё таки одержал победу.
Взявшись за такую работу есть ещё одна опасность, которой я надеюсь мне удалось избежать. На пути беспристрастности стоит очень много богов, которые загоняют общую канву сюжета в некий единый концепт, который полностью определяет всю форму отчёта, вытесняя всё что не соответствует данному контексту. Классический боевик – контекст марса, мелодрама – Афродиты, плутовской роман – меркурия, моралите – Сатурна, бунтарское произведение – Диониса. Чем более совершенно произведение искусства, тем меньше над ним границы жанра, но даже в самом лучшем произведении мы увидим контекст того или другого божества-архетипа, определяющего восприятие автора.
Но описание психической реальности должно включать в себя весь психологический олимп не позволяя никому из архетипов задавать тон. В психике существуют совершенно все части, и нельзя обойти вниманием самого малейшего из божеств, дабы не получить проклятие тринадцатой феи. Я очень долго.
Потому этот отчёт написан в совершенно разных ритмах, зачастую противоречащих друг другу. Во имя одного божества – объективности писалось сие творение. И каждый может оценить насколько мне удалось справиться с этой задачей.
Первая встреча
Алло. ДА рад приветствовать, что хорошего происходит, а как там Моё дело? В самом деле! Когда? Это точно? Николай я буду тебе всю жизнь признателен. Итак я приглашен? Превосходно! Я и не мог надеяться. Да, да твой адрес я знаю не волнуйся. Во вторник в шесть. Всего тридцать Рублей?! Не могу поверить своему счастью. Это большая честь для меня. Нарисовать? Непременно, хоть пять нарисую. Жаль сны не снятся, а то бы и снами порадовал. Я свой эдипов комплекс хорошо знаю и не скрываю. Увидимся. Пока.
Короткие гудки на линии. Я не могу поверить, я приглашен. И всего через какие то четыре дня первая встреча. По всему телу пошел приятный холодок предвкушения сродни тому, который появляется, когда садишься в поезд который идёт в незнакомый город. Я приглашен в психотерапевтическую группу! О большем счастье я и мечтать не мог – в этом несчастном провинциальном городке все психологи которые мне попадались в большинстве своём оказывались сентиментальными ничтожествами. Был правда действительно сильный специалист Дима, этот действительно мастер в своей области, посильнее московских. Вот только работает он в сфере НЛП а мне нужен психоанализ. Моя душа хотела долгого анализа детских переживаний на терапевтической кушетке, а не быстрой психотерапии, которая сродни быстрому сексу. Психотерапевтическая группа! И меня будет анализировать настоящий психолог. Если верить словам Николая, а не верить ему нет причин, он работает через неспешный анализ снов и фантазий. Должен раскопать и что-то из детских неврозов, которые, что греха таить, по сей день продолжают мешать жить.
Однако восторг через несколько секунд сменился тревогой. Трансперсональный психолог! Это не фрейдист и не последователь трансактного анализа. Области трансперсонального тесно связанны с «духовными пластами», я для меня – материалиста и экзистенциалиста духовные пласты ассоциировались с низшей сентиментальностью толстых матушек, сладкоречиво зазывающих в утробу и дающих бесконечное счастье с условием отказа от себя. Мне вспомнился эпизод произошедший со мной, какие-то пару месяцев назад. Тогда мне как одному из представителей одной эксцентричной компании предложили пройти тесты у одного психолога. Слово психолог Для меня всегда было, сходным по действию как для советских детей космонавт и я незамедлительно согласился. В разговоре по телефону мне было предложено помочь ей провести тестирование компании. Я пришел в восторг что я стану предметом исследования, наполнила меня до краёв. Эта женщина назвавшаяся Ольгой Владимировной назначила мне встречу в своём доме в ближайшее время. Словно школьник в ожидании первого поцелуя бежал я на эту встречу. Дабы быть эффективного исследованным, я взял с собой свои стихи, пробы пера в прозе, составил подробный список с перечислением своих литературных музыкальных кинематографических представлений дабы облегчить исследование насколько это возможно. Она хорошо меня встретила, представилась трансперсональным психологом и пообещала самым подробным образом изучить всё предоставленное.
Следующая встреча на которую я бежал окрылённый сильнее чем в первый раз разрушила все мои представления о том, каким должен быть психолог. Я приветственно улыбнулся, давая понять что готов приступить к самому тщательному анализу всего пережитого и предоставленного. И вместо ожидаемой готовности работать как и должно аналитику и клиенту – на уровне взрослый – взрослый, она просто эмоционально атаковала меня с позиции родительского превосходства. Из этой гнусной тетки лилось столько материнских эмоций, она причитала что мне нужна помощь, что я не способен любить и только моя полная душевная открытость поможет мне немного оттаять от тех ран которые нанесены моей хрупкой и несчастной душе. В конце концов она стала доказывать мне что надо срочно ехать в какой-то лагерь под спас Деменском, где мою душу очистят от грязи, которая – о, трагедия!- налипла на неё толстым слоем. И я был пробит. Нет, конечно же всего на какой то час, после чего благополучно вернулся в своё обычное состояние, но этот час я был готов ехать куда она скажет, критический разум ушел куда-то в подсознание и на мгновение её удалось унизить меня настолько что я чуть было не стал чувствовать себя «сыном, который должен вести себя хорошо». Всего на один час, что не уменьшало мучительного чувства поражения и стыда. Час, минута или жизнь – какая разница? Да, к унижениям и притеснениям я был привычен с самого детства, и только недавно я начал понемногу расправлять плечи. Но это иное – ко всем унижениям прошлого я был готов, и надёжно закрыт в своём панцире, эта же тварь смогла пробить меня. Я был готов молить всех демонов дабы получить шанс на реванш. Встретиться с ней и покрыть её самыми гнусными оскорблениями. Я хотел бы видеть как её лицо измениться в оскал и она истерично выплюнет ответное оскорбление. Каждый вечер в течении месяца ложась спать я представлял что встречу эту суку в тёмном переулке и у меня при этом с собой будет нож….
И вот стоило мне забыть её я оказываюсь приглашен в группу к другому психологу который так же как она называет себя трансперсональным. В моей душе боролись два чувства – трепетная надежда что он окажется настоящим психологом, а не ничтожеством наподобие той шлюхи и жажда реванша. Впрочем теперь мне нечего бояться. Я знаю куда иду и готов достойно ответить на любой удар с их стороны. А точнее я ударю первым, и посмотрим чего стоит этот единственный психолог работающий со снами. Сны… А ведь это единственный шанс приблизиться к открытию тайны, которая мучает меня с раннего детства. Сны, страшные сны, где мать превращается в пантеру и трахает меня так что я перестаю быть человеком. Сны, сладостные сны где я встречаю тот идеал женщины, которого похоже в этом мире просто не было. Сны, причудливая неизвестная мифология, никаким боком не попадающая под материалистическое определение «небывалая комбинация бывалых впечатлений». Вдруг Белковский имеет хоть один ключик к тайне снов? Страх и ненависть вызванная неприятным воспоминанием вновь сменилась надеждой на свободу.
В конце концов чего мне бояться? Если он такое же ничтожество как та Оленька, то я получу истинное удовлетворение от реванша. Ох я и поиздеваюсь над ним и этой группой слащавых сентиментальных слабаков! Но если он чего-то стоит, то вполне сможет не поддаться на мои провокации. Страшно, как в окопе перед боем, не то радоваться этому приглашению, кое я осторожно выпрашивал у Николая последние две недели, не то приготовиться к ещё одному поражению.
Впрочем я готов, а он нет, ох и повеселюсь же я. Глумиться над разными религиозными ничтожествами последнее время доставляло мне весьма сильное удовольствие. Интересно что из этого получится?
Я оставил свои мысли и решил отвлечься. Подойдя к книжному шкафу я взял любимую моему сердцу пьесу Альбера Камю «Калигула». Сия пьеса зачитанная мной до дыр, была любимейшим произведением всех времён и народов. Я упивался бунтом Калигулы, его презрением к нормам морали и традициям, его мятежом и исключительным достоинством перед лицом неизбежной смерти. Я знал в этой пьесе каждый диалог, каждую фразу каждый нюанс. Впитывая в себя монологи Калигулы с той же страстью что христианин впитывает неказистые притчи евангелий. Как я хотел бы получить хотя бы один шанс бросить вызов такого же величия и красоты как он.
Ненависть. В самой основе моей души, моей воли к жизни, находилась слепая ненависть, которая помогала идти по жизни надёжно защищённым от страданий и боли. Эта ненависть выращивалась мною словно оранжерейный цветок который, мог убить любой неожиданный порыв ветра или слишком высокая температура в теплице. Ненависть.
Насладившись сотым прочтением диалога Калигулы и его убийцы я отложил книгу и пошел по своим делам. Четыре дня. Подождать какие то четыре дня. Всего-то.
Вряд ли я смогу вспомнить что происходило это четыре дня, жизнь текла как обычно, но я был как бы не здесь. Я ждал. Ждал столкновения с этим неведомым трансперсональным психологом, не пытаясь даже предположить что же мне принесёт это столкновение. Ожидая я мысленно прокручивал те слова, те фразы которые я брошу ему и увидев дешевую экзальтацию буду глумиться над его богами. Однако несмотря на своё воинственное настроение я позаботился о покупке цветных гелевых ручек, - ведь на группе одним из методов анализа было рисование. Мне даже не приходило в голову проанализировать столь вопиющее несоответствие мыслей и действий – мысленно я готовился не оставить камня на камне от неизвестного мне ведущего после чего гордо уйти, но все мои действия, как-то, предусмотрительная закупка бумаги и цветных ручек, говорила о том что на самом деле я хочу совершенно другого.
За три часа до назначенного времени мне вновь позвонил Николай: «Да, я конечно помню, обязательно нарисую! Больше ничего? Договорились, пока. И В спешке сел за первое в своей жизни рисование. В этом рисовании было что-то от нарушения запрета – когда-то давно, лет пять, или семь назад, я выстраивал в воображении миры, каждая игрушка, каждая песочница была таким огромным источником фантазий, что мне вполне могли бы позавидовать иные писатели, у которых кризис идей. Это фантазирование, где я представлял себя всемогущим цыплёнком побеждающим чудовищ поглощало огромное количество моей энергии и отвлекало от реализации себя в реальности, и я боролся с этой привычкой фантазировать с таким же упорством, как иные пытаются бросить курение. Борьба эта началась где-то с момента как я узнал что я это я, то есть примерно лет с пяти, а закончилась в шестнадцать лет – получив паспорт я взял ту игрушку, которую до сих пор не мог заставить себя выбросить, пошел на мост и торжественно с камнем на шее утопил.
И вот сейчас в преддверии моей интеллектуальной дуэли с этим неизвестным Сергеем я смиренно выполнял требования его группы и рисовал. О горе! Руки сами стали рисовать тех персонажей которые жили в моём игрушечном мире в детстве. Когда из-под цветных ручек вдруг сами вынырнули цыплёнок и змея – два любимейших персонажа детской игры моей - мне пришлось серьёзно обеспокоиться – я возвращаюсь в детство. Если я останусь в его группе, я скорей всего стану инфантильным ничтожеством живущим в мире своих фантазий. Мне захотелось порвать всё что было нарисовано, но в следующее мгновение стало стыдно за этот секундный порыв – ужели я так слаб что даже не могу хоть немного пофантазировать если таковы правила этой игры? Не думая над содержанием рисунка я решил закончить его полностью, спонтанно. На нём появлялись узоры, звери стены, силуэты человечков и прочие прелести свойственные детским рисункам. Если Белковский сможет проанализировать это, он и впрямь что-то стоит. Может быть дать ему его проанализировать, а потом напасть. Впрочем эти мысли развеялись тут же как я вспомнил искривлённое материнской заботой лицо той Оленьки которая некогда назвала себя трансперсональным психологом.
Погруженный в свои мысли я тем не менее не забывал смотреть на часы, и увы каждые пятнадцать минут глядя на часы с сожалением замечал что прошло только пять. Наконец время пришло и я полный тревог и надежд бросил свой рисунок в пакет и направился в группу.
Группа эта проходила не в каком либо казённом заведении, а дома у Николая, что заочно внушало мне доверие к этому человеку. Сам Николай, судя по его рассказам очень уважал, потому у меня не было особых причин не доверять Сергею. Однако он принадлежал к одной психологической школе с той мразью Оленькой, а потому я воспринимал его как потенциального врага. Напомнив себе что я иду к врагу, но не к другу я постучал в дверь квартиры Николая, поскольку звонка там не было. От моего стука дверь открылась, что наглядно свидетельствовало что она не заперта и этот дом сегодня ждёт немало гостей. Разувшись я прошел в комнату, где судя по всему и будет проходить занятие после чего игнорируя тот факт что большинство участников группы сидели на стульях занял самое удобное кресло. Оглядевшись я с удивлением обнаружил, что если не считать Николая, группа исключительно состоит из одних женщин, и увы женщин старше пятидесяти. Где же чёрт возьми ведущий, подумал я, и стоило мне это подумать как в дверь вошел мужчина, на вид лет тридцати пяти, очень располагающей внешности. Мы пожали друг другу руки и представились. После этого Сергей стал продолжать с одной из сидящих женщин разговор, видимо прерванный его походом на кухню. Кажется он объяснял ей какую книгу стоит прочитать чтобы лучше понять тему. О какой теме идёт речь, мне явно было понять затруднительно, и напомнив себе что моя симпатия может быть ложной и скорей всего он сентиментальное ничтожество как и все подготовился к столкновению.
- Пожалуй, можно начинать занятие, - сказал Сергей со своего стула, повернувшись к группе.
- Кажется, у нас сегодня новый участник. Что привело вас к нам, Олег?
Никакой ожидаемой религиозной проповеди не последовало и мне явно придётся честно ответить на заданный вопрос.
- Эдипов комплекс. Если вы конечно знаете, что это такое. Мерзкая, скажу вам, штука, особенно
когда тебе с 13 лет сниться, что мать хочет трахнуть.
Боковым зрением я с удовольствием отметил, как лицо одной из участниц искривилось, однако тот для кого была направлена эта эпатажная тирада явно оставался непроницаемым.
- Вы, я надеюсь, работаете по нормальным психологам типа Фрейда, или всё, чем вы работаете это разные магические пассы сродни Кашпировскому?
- Странное у вас представление о трансперсональной психологии, - не меняясь в лице, произнёс Сергей.
- Я это всё к чему, - вновь пошел в атаку я, - меня интересует только эдипов комплекс, и возможности его преодоления, а вот на всякую духовность я глубоко хотел срать. По убеждениям я атеистический экзистенциалист и ни к какой религии не испытываю ни малейшего
уважения. А судя по тому что я слышал, вы зачем-то исследуете религии, это мерзкое скопища
заблуждений.
Боковым зрением я с всё возрастающим удовольствиям замечал как кривятся лица у почтенных матрон, однако лицо Сергея оставалось всё таким же спокойным и не выражающим никаких сильных эмоций.
- Так это очень хорошо что вы экзистенциалист! По крайней мере это говорит о том что вы уже смогли разрушить в себе все ненужные социальные условности, обычно воспринимаемые за аксиомы, и теперь вашей задачей является найти для себя свой путь. Можно сказать, вы уже сделали половину дела.
Должен сказать, что от такой реакции я изрядно обалдел. По моим представлениям после всего мной сказанного он должен был подскочить с диким криком «Да как вы смеете!», или расплыться в слащавых сочувствиях к которым столь склонны приторно сладкие сентиментальные ничтожества. Вместо этого он вполне нейтрально порадовался, что полдела во мне уже сделано. Не поняв до конца, что он сказал, я, без прежнего остервенения, продолжил атаку:
- Вы, возможно, не понимаете – для меня, как для экзистенциалиста понятие «вера» просто отсутствует (Тогда я не читал Ясперса и Кьеркегора, сводя экзистенциализм только к Сартру и Камю). То есть меня интересует исключительно научный подход, но не утешение для слабых, коим является религия. Я хочу чтобы вы проанализировали меня НАУЧНО. Вы это можете, не пытаясь менять моё мировоззрение? Кстати, я сатанист и недавно ночевал на кладбище.
На почтенных барышень было жалко смотреть, но Белковский меня просто потряс: он расхохотался. - Ох и интересный же вы человек, веру отрицаете, любой оккультизм за сто метров не подойду, а сами называете себя сатанистом. Всё же в ваших убеждениях царит огромная каша, только не обижайтесь. Анализировать я вас буду абсолютно по научным методам, как и остальных, веры в трансперсональной психологии однозначно не требуется – только знание и внимание ко всему что происходит. Главное - будьте последовательны, в той же степени как экзистенциалисты, и, думаю, вам очень много нового откроется. Работа по Фрейду для вас была бы пустой тратой времени – во-первых, он устарел, а во- вторых, рассчитан он на тех, кто, увидев, что все страхи и комплексы идут из эдипого комплекса, так в штаны наложили, что забыли про все эти страхи и комплексы. С вами, если я правильно понял, такой номер точно не пройдёт.
Его свободная манера говорить и полная отсутствие религиозной экзальтированности коя, была мне всегда так отвратительна, вызвало у меня самое сильное уважение к этому явно необычному человеку. Мне было приятно слушать этого человека и я благодарил судьбу что она нас свела в этой небольшой квартире. Внезапно Сергей сказал:
- Вот мы всё о теории, а могу ли я увидеть что-то с чем мы будем работать с вашим эдиповым комплексом? Сновидение, которое мы проанализируем всей группой или скажем мандалу, думаю, Коля объяснил что это такое?
Ни слова ни говоря, я достал из пакета заранее нарисованную мандалу. Сергей взял её поднёс близко к лицу, секунд двадцать внимательно изучал её. Интересно, чего он стоит? Скажет что или нет? В подсознании вдруг родилась другая мысль, которая меня испугала – а вдруг он так силён, что, посмотрев на мандалу, сразу поймёт, что я шизофреник? Мысли роились в голове, наползая одна на другую, пока наконец Сергей не положил мою мандаллу в центр комнаты дабы всем в группе она была видна.
- Что мы можем по ней сказать?
Похоже, группа была столь шокирована моим выпадом что разом позабыла все некогдад полученные знания. Выждав пять секунд Сергей продолжил, уже обращаясь ко мне.
- Олег, наиболее характерной чертой является вот эта стена, которая разделяет вашу мандалу на две половинки, это означает что вы сейчас проходите необходимую стадию отделения от матери – очень важную и необходимую стадию. В вашей душе как бы две армии, посмотрите на рисунок, в нём всё как бы по разные стороны баррикад – птицы, люди, животные, думаю, вы пройдёте эту стадию и выйдете на другое мироощущение, когда материнский образ перестанет быть таким угрожающим.
Эти слова вызвали в моей памяти мои детские игры. Всегда в любой игре у меня были две армии – хорошие и плохие, причём всех плохих я размещал в комнате моей матери, а на её кровати в моём воображении был штаб главной агрессии. Никогда не придавая значения своим детским играм, я вдруг стал обнаруживать очень любопытные психологические параллели. Похоже, эта самая битва с драконом о которой говорит Сергей у меня была практически с первого момента жизни. Но это же я, если я буду избавлен от этой битвы – то кем буду я, пронеслось в моём сознании. Тем временем Сергей продолжал
 Дабы нам лучше понять что из себя представляют отдельные субличности я рекомендую вам написать от каждого из них некую фантазию. То есть вы представите, что вы являетесь нарисованным вам персонажем и от лица каждого из них напишете такую небольшую … презентацию. Со временем мы сможем объединить все разрозненные части вашей души в нечто единое.
Не совсем понимая, что имеет в виду Белковский, я на всякий случай начал защищаться.
 Но я не хочу ничего объединять! Я хочу избавиться от эдипова комплекса, и только. Действительно, отдельные образы нарисованные мной на этой мандалле вызывали почти непреодолимое отвращение, за которым скрывался страх в котором я не мог признаться даже себе. Сергей на полминуты задумался, после чего глубокомысленно ответил.
 Видите ли, психика как целостная система имеет свои законы, и согласно одному из них ничего нельзя уничтожить безвозвратно. Это сродни закону сохранения энергии, согласно которому никакая энергия не уничтожатся безвозвратно. Вы выгоняете своих демонов в дверь, а они влезают в окно, при этом гораздо сильнее. Если вы останетесь на занятиях со временем понять эти очевидные законы не составит для вас труда.
У меня возникло ощущение что этот человек решил меня надурить и потихоньку, под предлогом интеграции субличностей сделать меня хорошим человечком, паинькой с христианскими убеждениями.
 Я не пытаюсь выгнать демонов, как симпатизирующий Люциферу, напротив я хочу, чтобы они были сильны во мне. Я если угодно наоборот хочу выгнать, ангелов что ли, я надеюсь вы не христианин?
Вопрос заданный мной волен был окончательно сказать мне кто передо мной и насколько я могу ему верить. Весь этот город был полон гнусных экзальтированных паинек христиан, и хотя Сергей не производил такого впечатления, во первых оное производило его группа, а во вторых всегда стоит перестраховаться.
 Я трансперсональный психолог (при слове трансперсональный холодок пошел у меня по спине от воспоминания о оленьке), и потому для меня одинаково интересны Христос, Будда, Магомет им Лао цзы. Я ученый, но не верующий, и наука которой я занимаюсь как раз исследует те состояния которые лежат в основе всех религий, но при этом могут быть пережиты каждым из нас – тех кто практикует духовные техники.
Слово «духовные» меня насторожило, ибо не раз мне приходилось слышать его от кастрированных «правильных» человечков, однако сам ответ и ориентация на науку мне понравились. Я вдруг очень захотел ознакомиться с этой трансперсональной психологией сам, но на мою просьбу порекомендовать почитать что-нибудь по этой теме Сергей сказал что такие вопросы решаются после занятий, а сейчас предложил таки разобрать мандаллу положенную посреди комнаты более тщательно. Рисунок и впрямь мог много сказать тому, кто достаточно хорошо разбирается в психологии. Мандалла представляла собой круг, разделённой двойной линией, красного и чёрного цвета. В центре каждой половины круга было нарисовано по две человеческие фигуры – чёрная и голубая. Чёрная фигура была нарисована в образе чёрта, голубая в образе человечка с безмятежной улыбкой. В нижней части рисунка были нарисованы змея и цыплёнок, а в верхней чёрное солнце и чёрная луна. Чёрт был на солнечной стороне, а безмятежный на лунной. В самой нижней точки рисунка, между разделяющих линий была нарисована маленькая фигура девочки, рядом с которой написана заглавная буква «И». На чёрта был направлен лук, непрерывно стреляющий в его сердце, а в вернем углу лунной стороны танк с отличительной свастикой. С четырёх лет я любил рисовать танки и практически всегда это были танки с фашисткой свастикой – зло мне казалось привлекательнее добра. Чуть ниже середины лунной стороны простенько изображена птица падающая вниз. Какой хаос, подумал я, из этой мандалы он не сможет выжать ничего как бы крут он не был. Между тем Белковский взял в руги рисунок и стал покручивать разными сторонами.
 Если вы не против мы начнём вот с этой фигуры девочки. Если пофантазировать кто она могла бы быть и что могла бы значить эта буква «И»?
 Но я не могу точно знать, это просто так, я могу случайно пустить вас по ложному следу, стразу стал инстинктивно защищаться я.
 Бояться абсолютно не стоит, что бы вы не сказали – это будет сказано вами и о вас. Сдаётся мне, что в этой девочке самое главное значение. Почему она заточена в стену и кто её заточил. Мне кажется если вы сможете освободить её то очень многое будет решено. Как джин из бутылки!
Выпускать джина из бутылки мне не очень хотелось, что я и собирался сказать, однако в это мгновение меня пронзила мысль.
 «Ирина»! очень громко крикнул я, подскочив с дивана на котором сидел. НА какое то мгновение я переживал состояние, некогда пережитой купающимся Архимедом. Увидев вопросительный взгляд Белковского я продолжил: - Ирина – это девочка, с которой я играл в песочнице. Она первая вдохновила мой бунт, именно благодаря ей я стал человеком, а не рабом бабушки с мамой. В четыре года я уже считал себя влюблённым в неё, каждый раз засыпая мысленно произносил её имя, боясь что бабушка прочитает мои мысли и сделает что-то.
Воспоминания стали литься сплошным потоком, вот я в пять лет играю в песочнице, и Ирина зовёт меня к яме около соседнего подъезда. Испытывая лёгкий страх я иду туда, но тут же выбегает моя бабушка и затаскивает домой, проклиная «Эту проклятую девчонку». Я конечно сопротивляюсь, даже пытаюсь поднять топор, но в пять лет вряд-ли кто сможет хотя бы приподнять топор от земли, а не то чтобы им кого-то зарубить. Я уничтожен и раздавлен. А вот я дарю Ирине значки, вынесенные из дома. Бабушка тут же идёт к родителям Ирины и заставляет её отдать значки, я вижу как родители Ирины загоняют её домой до срока, в полной уверенности что она их «Выманала». Ненависть, злоба и желание отомстить кипит в моём сердце, я ненавижу их и себя остро чувствуя что во мне их часть, их продолжение. А вот ещё одно воспоминание, мне уже восемь, бабушка умирает, а я предаюсь радости по этому поводу, наслаждаясь образом «бездушного чудовища». Я мучаю бабушку, говорю ей что она скоро умрёт, кидаю в неё кошку, и вообще рассказываю каждому встречному как я рад скорой смерти бабушки.
А вот ещё воспоминание, мне уже 11 я давно живу в другом районе, но продолжаю возвращаться на старый двор. Ирина уже большая и она ничего не помнит, но для меня в ей одной сосредоточена вся моя жизнь. О боги сколько же унижений мне пришлось пережить тогда. Неужели всё это придётся рассказывать Сергею? Я ненавижу своё детство, хотя даже не могу объяснить за что ибо эти маленькие поводы, столь ничтожны с точки зрения взрослого человека, что даже вряд ли заслуживают рассмотрения, однако для меня это бездна страшнее концлагеря. Явись сейчас Дьявол и предложи мне на выбор отправиться в девятый круг ада или в детство, я бы не задумываясь выбрал ад.
Словно увидев мои мысли Белковский начал свою речь.
 Думаю вам известно, что основные корни всех психологических комплексов лежат в детстве. Найдя и осознав их, мы можем освободиться от них. Думаю с Ириной у вас связано немало, раз вы поместили её в самый глубокую точку вашей мандаллы. Я думаю вам стоит рассказать нам о своих переживаниях связанных с ней – после чего мне ничего не оставалось как начать рассказывать то что происходило в моем детстве. Закончив своё рассказ я поинтересовался у Сергея:
 Но всё что я сказал вам я давно осознаю. Когда то мы с моим другом прочитав Берна разобрали по косточкам всё моё детство, и действительно пришли к выводу что в моей психике борятся два сценария – сценарий семьи и сценарий Ирины. Я хочу разрушить сценарий семьи и следовать только сценарию Ирины, однако это нам не помогло. Что касается моего детства я знаю всё что только можно и тем не менее никаких изменений нет.
 Сколько времени понадобилось вашему другу чтобы вместе с вами найти и проанализировать значимость Ирины и первых детских травм?
 Год!
 Вот именно! А мы дошли до них практически с первого занятия. Я думаю мне будет достаточно легко работать с столь подготовленным индивидом как вы, поскольку вы в этом реально заинтересованы. У нас есть надёжные новейшие методики, в сравнении с которыми Фрейд это каменный век с каменными топорами наперевес. Всё что от вас требуется, так это быть последовательным в этом путешествии в поисках себя. – помолчав несколько секунд он продолжил, «я думаю вы уже убедились что на мандалах ничего случайного не появляется и каждый образ имеет особое значение. Мы разобрались с Ириной, а с остальными фигурами поработайте дома. Сначала – творческая проекция, то есть разговор от имени персонажа на мандалле, а потом постарайтесь поразмышлять как их можно помирить.
Кто следующий? Спросил Сергей и начала говорить одна женщина, которая казалось была шокирована мной меньше других. Из разговора я понял, что её зовут Татьяна и она работает с «Внутренним ребёнком». Их разговор по большей части был мне непонятен и неинтересен и я погрузился в свои мысли.
Я с интересом осматривал комнату в которой проходило занятие. На стенах висели разные изображения на восточные темы, от которых казалось было не видно обоев. В левой части комнаты был огромный склад книг, по сравнению с которым моя скромная коллекция была песчинкой на пляже. Напротив от меня за спиной одной и клиенток, находился аквариум и наблюдать за неспешным плаванием рыб доставляло мне удовольствие. Оглядев всех присутствующих я с огорчением подумал что здесь мне пожалуй точно не за кем ухаживать – все женщины были старше сорока пяти лет. Мой взгляд привлёк стенд с книгами где на самом почётном месте красовались книги одной серии. Приглядевшись я увидел название серии – «Тексты трансперсональной психологии. Рядом со мной что-то говорили о космических родителях, и я подумал что должно быть Белковский не на сто процентов следует науке, ибо нигде в науке такого представления быть не может. Однако не смотря ни на что он вызывал у меня доверие и я почувствовал что наверно именно здесь мне помогут освободиться от власти материнского начала.
Пока я плавал в своих мыслях, прошло полтора часа и Белковский объявил:
 Ну а теперь пора начать медитацию.
Надо сказать что меня изрядно испугало это заявление. Медитация ассоциировалась у меня с чем то восточным, для достижения покоя и угасания страстей. Я же напротив культивировал страсти и желания и был согласен на что угодно, кроме покоя. Что я и поспешил выложить Сергею. Сергей заверил меня что буддисткие медитации он проводит отдельно по особому желанию, а то что сейчас это исключительно психологическая техника, для того чтобы научиться работать с образами. Сказав это он попросил всех готовиться к медитации и закрыть глаза. Решив в первый раз не участвовать я приоткрыл один глаз и смотрел за Сергеем. Он занавесил окно, затем подошел к магнитофону и включил очень спокойную музыку. Я ненавижу спокойную музыку, но здесь она мне казалась более чем уместной. Я слышал голос Сергея который просил попеременно сосредотачиваться на разных частях тела, и к своему удивлению я обнаружил что у меня не получается и мысль уходит от задачи помимо моей воли. Закончив расслабляющий текст он стал просить всех представлять разные образы, но не смотря на искреннее желание и закрытые глаза у меня практически ничего не получалось. Скоро медитация закончилась и вернувшись в обычное состояние все стали делиться своими впечатлениями увиденного в своей психике. Сравнив обычное состояние и состояние в медитации я всё же отметил лёгкую разницу, точно выкурил очень слабой марихуаны, однако никаких визуальных образов не было и в помине. Уж не выдумывают ли все это? Мелькнула мысль, но высказывать её не было желания.
Вскоре все стали собираться по домам. Мы вышли вместе и мне стало ясно что разговор может продолжаться на улице. Мне было в другую сторону, но я решил воспользоваться случаем и проводить Сергея до дома вместе с группой, ибо практически все шли в ту же сторону.
При первой же возможности я подошел к Сергею и спросил:
 Вы действительно не будете менять мои убеждения? Я экзистенциалист и им и останусь. Мой идеал – Калигула из одноимённой пьесы – бунт ради бунта, во славу бунта.
 Экзистенциализм, как и любая другая философия бунта хорош на переходной ступени, когда идёт освобождение от порабощающих родительских установок. Это состояние намного достойнее состояния обычного обывателя. Бунтарь отказывается от инфантильной религии, где наверху есть папочка боженька а ты сам раб. Однако на следующий ступени необходимо отказаться и от самого бунта, чтобы стать этим самым богом. Обыватель – бунтарь – мистик, вот ступени восхождения. Если вы на определённой стадии будете фиксироваться на бунте, когда нужно отдаться потоку вас просто разорвёт, хотя может вынести на более высокий уровень сознания. Если вы не будете развиваться, то чем вы отличаетесь по сути от того же обывателя, только ступенью выше?
Я хотел было сиронизировать на тему папочки бога и космических родителей, однако желания спорить больше не было. Я принял Белковского и я хотел назвать его своим учителем. А коль он мне учитель, то надо говорить всё…
 Там я сказал не всё. Дело не только в эдиповом комплексе. Знаете ли вы что такое невроз навязчивых состояний, сокращённо Н.Н.С. Так вот у меня этот самый н.н.с. Это как железом по стеклу. Кажется что сознание наполняется какофонией от тех мыслей которые появляются и от них нет спасения. Эти мысли – это самое худшее что можно было бы подумать. Если что-то становиться дорого словно из ниоткуда появляются эти мысли которые самыми гнусными словами называют самое дорогое и любимое. Это сродни пытке – возникает ощущение, что в самой голове звучит скрежет. Сродни скрежету пенопласта. ВЫ можете работать с такими проблемами? Я замолчал в ожидании. Обычно те психологи которым я говорил о ННС, находили повод перерекомендовать меня другому психологу, и только один рискнул работать с ними. Частично он смог ослабить мои страдания, но избавить от ННС было выше его сил, да и то что он не работал в традиции психоанализа вызывало у меня лёгкое недоверие. Сейчас я ожидал что скажет Сергей с замиранием сердца.
 Разумеется этот невроз достаточно неплохо поддаётся анализу, особенно если анализируемый действительно настроен на сотрудничество. Сейчас тебе надо заниматься своими субличностями и стараться их объединить. Через некоторое время ты сам убедишься насколько изменяется симптоматика после серьёзной работы. Кстати заведите себе тетрадку для записи снов, которые тебе будут сниться. Ничто не отображает лучше динамику психики чем сновидения.
За разговором я не заметил как мы перешли на ты и подошли к дому Сергея, мы пожали друг другу руки и я заверил его что непременно приду в следующий раз, на что Сергей ответил что и не сомневается в этом. Я развернулся и направился домой. НА меня накинулся огромный поток новых мыслей чувств страхов и надежд. Сергей оказался не таким как я думал. При случае надо будет у него спросить о этой суке Оленьке, знает ли он её, дабы окончательно развеять свои сомнения. Сейчас начинается новая жизнь и я получил шанс избавиться от того что мне казалось неразрешимым.
Начало борьбы
На следующий день после визита к Сергею сомнения накинулись на меня с новой силой. Что произойдёт если я действительно смогу избавиться от комплексов. Смогу ли я писать стихи, если стану полностью счастливым? А вдруг нет? Всё что я писал до сих пор было пронизано откровенным декадансом и вызовом всему миру, а если больше не будет необходимостью в вызове? Будут ли стихи столь же мятежны, и не превращусь ли я в слюнтяя типа Трунина. Эти страхи наполняли меня, и всякое желание объединять эти самые противоположности тут же пропадало. Я вновь стал испытывать страх что это всё камуфляж, истинной сутью которого является возвращение к детскому блаженному состоянию – последнее чего я хотел.
Однако азарт и любопытство всё же пересиливали сомнения. Буквально на следующий день я сходил в магазин и купил краски и бумагу для ксерокса, для рисования мандал. Купил я и две тетради, для записи снов, которые как нарочно упорно не снились последнее время. Мне до озноба хотелось быть подвергнутым самому скурпулёзному анализу, какой только возможен, однако мысль о изменении наполняла меня страхом. Впервые в жизни у меня появилась реальная возможность освободиться от Эдипова комплекса, и власти матери вообще, а я как последний глупец задавал себе вопрос, «а чем придётся пожертвовать ради этого».
Всю неделю я смотрел на своё творение и пытался вникнуть в его скрытый смысл. Змея и Цыплёнок. К моему удивлению фантазии рождались практически сразу, у меня возникал страх перед ними, эти фантазии вели меня назад по реке времени, к детству – времени когда я был практически лишен своего я – унижен и растоптан. Я боялся фантазировать, ибо они могли вернуть меня к тому беспомощному детскому состоянию, а страшнее этого нет ничего. Я вспомнил, как я прижигал себе пальцы, спичками, бил кулаком себя по лицу, только бы не начинать играть в игрушки и предаваться пустым фантазиям. И вот сейчас я должен заниматься этим добровольно. Самое удивительное, было в том, что эти фантазии рождались так легко, будто не было этих последних пяти лет с момента когда я выбросил последнюю игрушку в реку. Мне было страшно, но где то в глубине души я понимал что не в силах остановить этот поток и куда он вынесет меня – неизвестно.
Я боялся. Боялся потерять сексуальную привлекательность если буду слишком духовным. Ведь только после того как я стал показывать всему миру свою тёмную сторону, культивировать злое и демонстрировать крайний цинизм у меня появились любовницы, я призывал в свои союзники Дьявола и вот – ещё одна победа на любовном фронте. Что если из-за Белковского я откажусь от этого цинизма и декаданса?
Я ждал следующего занятия как ждут хлеба в голодный год, всё что происходило вокруг меня стало меня интересовать гораздо меньше чем раньше. Я приходил на поэтические собрания и читал стихи, и тут же с печалью думал что очень скоро перестану их писать. Поэтическое озарение обычно налетало на меня как вихрь, под влиянием злости или ненависти, но если я объединю все части, то разве я смогу испытывать злость или ненависть?
На третий день мне надо было ехать работать. На всякий случай я взял с собой несколько разноцветных гелевых ручек, тетрадь для сновидений и лист бумаги. На четвёртый день мне приснился первый сон который я записал: Я приезжаю в какой-то город для интеллектуальной схватки с проповедником христианства, но он вдруг начинает говорить мне о том, что у меня очень сильная энергия и поэтому мне нужно стать христианином. Я отвечаю ему, что христианские идеи мне глубоко неприятны, на что он, смеясь, возражает: идеи здесь не при чём, ибо это только бизнес. Я принимаю его предложение и читаю проповедь, в душе смеясь над всем, что говорю.
Когда я пытался понять значение этого сна я тут же оказывался в тупике, ибо единственной зацепкой был образ проповедника. Вся ситуация сна до ужаса напоминала карикатуру на события последних дней. Очевидно образ этого христианина – образ Сергея, но если он скрытый христианин, то мне надо срочно забить на всё и больше к нему не ходить. С другой стороны, момент с компромиссом – «Это только бизнес» где-то в глубине души меня радовал, ибо я как бы подтверждал этим сном свою испорченность и аморальность. На самом деле как и всякий инициатический (первый) сон с момента начала анализа, этот сон имел весьма глубокую подоблёку, которая стала мне ясна только со временем. Сергей был действительно «лицемерным проповедником» все мотивы которого сводятся к деньгам, и воплощению своих содомических извращений. Бессознательное, если судить по этому сну, знало это с самого начала, но птребовалось много месяцев, чтобы понимание стало достоянием сознания.
Возвращаясь к нарисованной мандале я чувствовал полнейшее бессилие что либо объединить на ней, ибо всё там было столь разнородно, что даже предположить что можно сделать не было сил.
Прорыв произошел на платформе «Очаково», когда я ждал электричку. Во мгновение ока я нарисовал в кругу цветок с пятью лепестками, и в каждый лепесток поместив тех персонажей которые соответствовали, стараясь выстроить максимальное соответствие цветов. В Чёрный лепесток я поместил умильного и ключ с голубым замком, в голубой лепесток – чёрта и когтистую лапу, в красном лепестке было чёрное солнце вместе с луной, в желтом – змея и девочка а в зелёном цыплёнок и пеликан. В центре же я нарисовал человечка, состоящего изо всех цветов и держащего в руках дубинку словно регулировщик постовой. Следуя любимому мной «Хтону» одну половину я назвал Кислородом (Жизнью), а другую – фтором (Смертью). Когда мандалла была закончена мне на память пришел стишок из «Чапаева и пустоты»: «Сила ночи сила дня, одинакова хуйня», что я тот что написал в название мандаллы.
Когда вторая мандала была закончена я испытал такое облегчение, что у меня возникло чувство, что ничего подобного мне еще ни разу не приходилось испытывать. Это было ощущение динамической гармонии в которой в единый клубок сплелись покой и свобода. Впервые я не испытывал шума ннс, и угрозы от эдипова комплекса. И это всё от какого то рисунка с удивлением думал я. Метод работает уже в первую же неделю, что же будет дальше. Теперь я полностью верил Сергею, ибо никаких других доказательств кроме пяти минут свободы мне не требовалось. В этот миг я смог впервые пережить это состояние когда нет бунта, потому что бунтовать просто не против чего.
Однако очень скоро сработал бумеранг. В день когда я должен был идти на группу к Сергею уже с самого утра я почувствовал себя крайне скверно. Неприятная слабость сковывало всё тело, и казалось словно невидимый яд был разлит по всему телу. Я чувствовал себя всё хуже, хотя внешних причин к тому не было. Это был уже не приятный разговор о радости падения в бездну, но само падание, всё вокруг вызывало ощущение острой брезгливости и отвращение. Мне вспомнилась «Тошнота» Сартра и я решил что то что со мной происходит это некая тошнота в миниатюре.
Впрочем вспомнив совет Сергея «Рисовать если что» я незамедлительно распаковал купленные краски и приступил к рисованию. Первое что я нарисовал – это сеть паутины, на весь круг, после чего, рука сама стала рисовать паука в центре рисунка. Затем я нарисовал уже известную мне змею и цыплёнка запутавшихся в сетях паутины. Образ постового, постового, который должен был выражать компромисс получился донельзя размазанным, что усилило ощущение тошноты. Правда в его руку был помещён лук, который на первой мандалле стрелял в сердце чёрта. На этот раз все стрелы были в паучиху, которая была ранена этой стрелой. Из раны паучихи лилась грязно синяя кровь, которая затапливала человеческую фигуру. А змея и цыплёнок были почти замазаны коричневой паутиной, которая выходила из паучихи. Решив хоть как-то уравновесить ситуация я нарисовал сверху рисунка две небольшие чаши, которые лили желтую и зелёную кислоту на голову паучихи. Подумав немного я решил назвать эту мандаллу «В плену у паука».
Я почти не заметил как рука сами стали рисовать вторую мандаллу. Это была красная чаша на чёрном фоне, наполненная зелёным ядом, который я пил. Название для мандаллы пришло сразу – «Сладкий яд». По мере рисование второй мандаллы, я почувствовал изменение состояния. Это уже было не тотальное отчаяние, а так сказать декадентское упоение своим падением. В когда я заканчивал мандаллу, я уже сомневался идти ли мне сегодня к Белковскому, ибо в этом декадентском состоянии была своя особая прелесть, которой мне вовсе не хотелось лишаться. Я подумал, что стоит написать какое нибудь стихотворение на тему упоения сладким ядом порока, но в голову лезли только гнусные строки из попсовых песен.
Впрочем все эти сомнения были исключительно сиюминутны, и уже через час я был на пути в группу. Не успел я войти, как тот час накинулся на Сергея с вопросами.
 Серёг, я не понимаю что со мной происходит! Я уже достиг объединения, но стоило мне заснуть, как на следующий день всё началось
Сергей поспешил успокоить меня и я в ожидании начала занятия с удовлетворением плюхнулся на диван. В этой квартире мне нравилось всё больше, воспоминаний о оленьке больше не было и я с нетерпением стал ожидать когда начнётся занятие. Как только всё заняли свои места, я размашистым движением выложил свои мандаллы в центр комнаты. Белковский с интересом начал их изучать.
 Вот эта – здесь мне удалось объединить противоположности. Ведь гармонично же? Но вот на следующий день мне стало очень тяжко. Вот они. Впрочем, произнёс я с уже изменившимся лицом – вот в Этом состоянии – я показал на мандаллу с бокалом Что-то есть.
Белковский будто не замечая скрытого вызова, стал изучать мандаллы.
 Похоже новые персонажи. Так с, давайте посмотрим в словарике, что значит образ паука. Ага «Образ ужасной матери в её аспекте поглощения запутывания. Символ принципа иллюзии». Ну ещё бы поплохело - поместить такую фигуру в центр мандаллы, где должно находиться эго – руководящий центр сознания. Вот он – нате здрасте то что вы называли эдиповым комплексом – сыночек, я тебя съем.
 Но я делал всё как ты сказал – я очень долго думал как можно объединить эти фигуры и вот – показываю на первую мандаллу.
 Объединение оказалось ненадёжным искусственным, фрагментарным. Впрочем это очевидно – на лице Белковского проскользнула улыбка, ты что думал с первого же раза добиться всего? Так не бывает. Однако кое-чего мы добились. Какие чувства вызывает эта паучиха?
 Отвращение, гнев мне просто противно.
 Это и есть твой, «Эдипов комплекс», который я предпочту называть проще – материнским комплексом. Пока ты себе бунтовал, она в бессознательном спокойно попивала твою энергию – бунтуй, бунтуй деточка – всё равно никуда не денешься», Белковский попытался сделать демоническую мину от чего мне стало немного не по себе. А стоило сознанию предпринять хоть какие то шаги к интеграции и – вот! Не пущу, не дам. Ведь весь твой бунт – всё твоё декадентство для неё – пусть со знаком минус но всё та же привязка. В буддизме вообще не проводиться граница между привязанностями и отвращениями – и то и то помеха. Никакая работа не может происходить без страданий – таков закон всякого развития. Нужно понять простейшую психологическую истину – для бессознательного комплекса неважно связан ты с ним любовью или ненавистьью – важно только наличие этой самой связи.
Слова Белковского звучали в моем сознании как взрывающиеся бомбы. Я всегда думал, что мой мятеж это форма противостояние эдипову, то бишь материнскому комплексу, а оказывалось наоборот, и только за счёт этого бунта жив во мне и питается благодаря бунту. Это мне было показано наглядно – как дважды два на бумаге формата А4 моею же рукой. Я переживал гамму противоречивых чувств – гнев отчаяние, отвращение страх, но все эти чувства были поразительным образом новыми чувствами, точно душа моя после долгих лет сна впервые зашевелилась и стала хоть что-то чувствовать. Я не мог вымолвить не слово. В растерянности глядя на Сергея я ожидал что он скажет хоть что-то, но он догадываясь о моих переживаниях предпочитал молчать, дабы дать мне возможность всё переварить. Внезапно на меня навалились навязчивые мысли. С звуком похожим на скрежет пенопласта по стеклу, приходили в мой разум обрывочные, навязчивые мысли. Всё говно, вокруг срань, Белковский мудак, вторгались в мой разум острые осколки чуждых и в тоже время моих навязчивостей. В них не было никакого логического смысла, казалось они появляются чтобы причинить мне мучения. Во всяком случае мне стала понятна их природа – как только я оказывался близок к преодолению они как верные стражи материнского комплекса вторгались и забирали всё внимание и силы на борьбу с ними. Я непроизвольно поморщился.
Белковский переключился на процессы остальных членов группы, и на этот раз мне было весьма интересно что они рассказывали. Больше всего я желал, обладать хотя бы частью тех знаний которыми владел Сергей, о как бы я хотел оказаться на его месте…
Через некоторое время началась «медитация». На этот раз мне удалось гораздо лучше расслабиться и даже в воображении получить набор интересных образов, хотя до той стройности видений какие были рассказаны остальными мне было далеко…
Донна Анна
И действительно началась новая жизнь. Я стал жить «от вторника до вторника» в ожидании новой встречи с группой, которая приоткроет мне хоть что-то. Сергей всем своим видом демонстрировал что гордиться моими успехами и действительно – в отличии от сомнамбулической группы, приносящей по одной мандале в месяц, я весьма отличался – на каждую встречу принося ворох новых «фотографий души», как Белковский любовно называл мандаллы, и хотя бы тройку снов.
Когда есть аналитик, есть слушатель для твоих снов, сны запоминаются значительно лучше. Фактически каждую вторую ночь по пробуждению я со всех ног бежал к столу и наскоро записывал то что было рождено моим бессознательным.
По мере развития я стал замечать как стало изменяться моё состояние – стандартное для моей жизни «переживание сизифа», которое было основным лейб мотивом со времён детства, стало отступать, и я начинал верить в возможность освобождения, ещё правда не имея понятия, какие формы приобретёт это освобождение. Со временем все записи снов, позднее были переведены в ворд и выложены и интренете на моём личном сайте. Но это много позднее. А пока я сновидел, анализировал, рисовал.
Во всех моих мандаллах неизменно были две фигуры – змея и цыплёнок, которые то оказывались в конфликте, то совместно боролись с паучихой, которая благодаря усилиям стала осознанной. Интересный, хотя на первый взгляд незначительные подвижки были в динамике моих снов – если в начале основной темой была невозможность уехать из Калуги (нет денег, опоздание на поезд), то через некоторое время сны стали иметь более нейтральную картину – скажем я оказывался проездом в Костроме (город в который я не успел побывать в детстве, по плану), и долго размышлял – можно ли считать что я был в этом городе или побывать проездом это не считается.
Моё общение с Белковским становилось всё доверительнее, и если бы мне кто-то сказал что произойдёт через какие то пол года, я бы плюнул тому в лицо. Он казался мне идеалом учителя, мастером, который был послан мне судьбой дабы освободить меня, от мрачного пленения паука.
Впрочем никакой рассказ не будет полным, если я не скажу о событиях которые происходили в то время в моей жизни. У меня разворачивался самый страстный и самый неоднозначный из всех романов моей жизни – я встретил Анну.
На тот момент у меня был в самом разгаре роман с одной дамой, который продолжался необычно долго для меня. Но эти отношения были основаны только на том, что я нуждался в сексе, а в этом она меня полностью устраивала. Увы, при всей её внешней образованности, она была лишена той особой причасности к наслаждению словом, знанием и, что меня донельзя раздражало, всегда под меня подстраивалась. Сейчас она уезжала на четыре месяца к себе в один из районных городов, который я не считаю необходимым называть.
С Анной мы впервые встретились у Владимира, к которому я пришел в гости насладиться просмотром последнего фильма Питера Гринуэя. В этом первом знакомстве не был ничего, что могло бы указывать на то, что у нас начнутся отношения, тем более что на тот момент она жила у Владимира, а с ним я бы и не подумал соперничать. Уж слишком он превосходил.
Мы поговорили о поэзии и как оказалось у неё были очень интересные стихи, а потому я не замедлил пригласить её на нашу поэтическую тусовку – клуб «интонация». Через неделю мне предстояло важное свершение – я в паре с двумя нашими поэтами должен был выступать на поэтитческо музыкальном фестивале в калужском парке, трио которое было названо нами парадоксальным называнием «Чёрная нирвана».
Вот я выхожу на сцену в чёрном костюме и с упоением читаю богохульные стихи, рядом с церковью, с наслаждением глядя, как жалкие старушки с ужасом крестятся и спешат покинуть сей дьявольский вертеп. Я схожу со сцены, и мы празднуем победу – всё представление прошло на контрастах и думаю надолго запомнилось нашим мышам. Сегодня всех угощает Муж Анжелики – деловой человек – месяц после «чёрного четверга» и мы уже забыли, когда пили водку, а не вонючую самогонку. А тут это был действительно королевский стол. Все идут ко мне, и начинается банкет – первая половина сейшна проходит весьма спокойно, о постепенно философские споры переходят в пьяные откровения.
И вот вечер – 23-00, я едва держусь на ногах, но переполнен тем восторгом недавнего выступления жажду продолжения. Мы выходим на улицу и готовимся расходится. Мы о чёт то беседуем с Анной, и тут точно объятые единым порывом с восторженным криком, «Дионис, Дионис», несёмся по тротуару. Наконец я останавливаюсь и с криком «посмотри какая Луна», ложусь спиной на асфальт. Мы лежим и смотрим в ночное небо…
Затем мы куда-то идём, что-то выпиваем, после чего моя память отключается окончательно. Утром я, к своей неожиданной радости очнулся с ней в одной постели. Она вскоре переехала ко мне и у нас начался роман в три месяца. Это произошло как раз тогда, когда я только открывал себя на занятиях Белковского и к вящему недовольству матери становился от неё с каждым днём всё дальше.
Сейчас оглядываясь назад мне видны все ошибки, какие были мной совершены и все варианты, возможного развития событий. Я слишком боялся Анны. Этот страх, коренящийся в самых первых детских воспоминаниях говорил мне, что любить нельзя. До сих пор мне не было повода никого так бояться, ибо мои чувства не проходили дальше определённой границы которую устанавливала сама жизнь, но здесь границы с треском рассыпались. Я понимал, что дав волю своим чувствам я в конце концов столкнусь с таким обломом, после которого мне будет совсем тускло, и по закону самоисполняющихся пророчеств, своим отношением приближал этот разрыв.
Первый месяц прошел великолепно. В Анне была такая сила бунта, которая делала её для меня самой любимой. Но – я не при каких обстоятельствах бы не мог это сказать – и возможно с этого началось моё падение. Её мятеж, её презрение к своим родителям, делало её удивительно родной мне, (так она вот уже четыре месяца жила на вписках), но в отличии от меня её мятеж был чем то исключительно природным, стихийным, хотя и гораздо более мощным чем у меня. Я к тому времени уже был учеником Белковского, и понимал, что подобный мятеж заведомо обречён, что пытался её объяснить. К конечном счёте так и получилось.
Я убедил Анну, что чтобы она пошла к Сергею на группу, и чем несказанно меня обрадовала, сделав это (прошлая моя женщина Люба, так упорно сопротивлялась этому, будучи полностью зациклена на своём тоннеле реальности и боясь отступать от него ни на грамм). Однако позднее – её кто-то познакомил с ничтожеством от эзотерики которая убедила её что Белковский «чёрный маг», который желает достичь «бессмертия в теле». По её описаниям, по тому какие интонации преобладали в её голосе я чётко понял что из себя представляет эта особа под столь символическим именем – Ангелина. Я пытался её объяснить, что это та другая сторона её бунта, которая в итоге вызревает в тоску по матери и желание вернуться в утробу.
Вообще, на протяжении всей жизни я убеждаюсь в том, что самый больший вред правильным учениям наносят не гонители, а вот такие ничтожества типа той Оленьки и Ангелины. Самой своей жизнью они вызывают отвращение к учению которого думают, что придерживаются и как бы хорошо не было это учение – желание как либо изучить его после встречи с такой особой вряд ли возникнет. Такие твари, а особенно твари с должным проповедническим энтузиазмом, способны принести больше вреда чем десяток гонителей и преследователей. Интересно скольких достойных людей отвратит та Оленька от трансперсональной психологии, и скольких ублюдочных ничтожеств к ней привлечёт, своим примером.
Эта Ангелина, стала первым камнем преткновения между нами, и именно с неё начался наш разрыв. Сейчас мне ясно, что в этом была моя ошибка – Анна отказалась ходить к Белковскому из-за того что у неё не было денег, и предложи я её свою финансовую помощь в этом вопросе, думаю она не попала бы под влияние того ничтожества.
Однако я всецело находился во власти своих комплексов. А эти комплексы говорили мне, что не при каких обстоятельствах нельзя тратить деньги на женщину. Слава Богини эти комплексы были уничтожены буквально через год, но тогда страх оказаться «дойной коровой», даже тогда когда этим и близко не пахло был слишком велик, имея корни в глубоком детстве.
Если говорить честно, то я видел в ней те качества которых больше всего боялся в себе, а потому наши отношения были обречены. Надо сказать это был единственный случай когда по расставанию мы бы остались врагами с женщиной с которой заканчивался роман – обычно когда страсть кончается и мы с женщиной расстаёмся как любовники, всегда оставались друзьями. Однако Анна стала печальным исключением.
Но, обо всём по порядку. Мы познакомились с ней где то через три недели нашей первой встречи с Белковским. Наша встреча, которая была выше описана, казалась мне проявлением судьбы, ибо вот сейчас, когда я только вошел в воды анализа, о котором мечтал столько лет, судьба посылает мне женщину которая живёт тем же что и я.
Как только она стала у меня жить разумеется начались конфликты с матерью. Впрочем прямые конфликты в ходе которых мать угрожала выгнать её, прекратились в первую же неделю, ибо она очень быстро поняла, что я уйду с ней, но она решила действовать по умному.
Моя мать заслуживает особого описания. Человек с животной хитростью, изощрённейшим, инстинктивным умом, но без хоть маленькой капли осознанности, живи она пару веков назад, явно оказалась бы в свое стихии при каком нибудь королевском дворе с интригами и отравлениям. Как говорится Мария Медичи отдыхает. То с какой лёгкостью она входит в контакт с людьми совершенно разных уровней и социальных слоёв порой действительно поражает. Такие с очаровательной улыбкой пошлют на плаху и осуждённый на площади будет кричать слова любви не подозревая что погибает из-за её интриг. До сих пор мне ни разу не удавалось противостоять её, все мои детские поджоги и грабежи, которые я спешил выложить её в гневе, только умиляли её. В Анне она мгновенно почувствовала угрозу дял себя и начала действовать. Поцапавшись с ней неделю она благополучно уступила, дескать пусть живёт пока не надоест, она стала действовать более тонко.
Как я писал выше практически никто (кроме двух женщин, которые навсегда останутся для меня самыми любимыми и желанными), не способен сопротивляться её очарованию. Её давление бывает то очень тонким, то лобовым. Я не знаю ни одного случая, чтобы она в своём окружении, будь то подруги или любовники оказалась бы проигравшей.
Увы, Анна не оказалась исключением и очень скоро оказалась под очарованием моей матери. Уже одного этого обычно хватало для того, чтобы все чувства которые у меня были к женщине испарялись словно дым, ибо могу принять что угодно, только не коалицию матери и любимой.
Один Хорнозон знает о чём они говорили в те вечера, когда я уезжал в Москву. Эти разговоры, а особенно то, что похоже то, что Анна своим бунтом выгоняла в дверь, удачно пролезло в окно в лице моей матери. Параллельно мать обрабатывала мне мозги, на тему, что она тебя не любит, а вот Таня… Разумеется все попытки объяснить Анне, с кем она имеет дело не увенчались успехом. Потихоньку, как я могу предположить она затягивала Анну на свою сторону давая её мыслям нужное её направление, и по мере того, как это её удавалось, моя любовь утекала как вода сквозь пальцы.
Самое страшное было в том, я осознавал неизбежность разрыва, а значит полной победы моей матери, но был бессилен. Сколько я умалял Белковского, дать мне какую нибудь практику, чтобы отгородиться от матери и вернуть ситуацию на круги свои. Самый мой страстный роман рушился в бездну и я ничего не мог изменить. Белковский лишь призывал меня рисовать и следить за снами, честно обещая прорыв, который последовал, но значительно позже. И я рисовал! Вдень, я рисовал по три мандаллы, на которых появлялись всё более новые оружия в руках цыплёнка и змея, которые так неожиданно нашли своё примирение в борьбе с общим врагом – паучихой. То паучиха захватывала позиции, и мандалла приобретала кроваво коричневые оттенки, а то напротив силы «Я», которые стараниями Белковского отчасти объединились пронзали паучиху молотами, давили танками, выливая вёдра крови, чтобы на следующее утро, достигнутая победа вновь осталась ничем, и я оказывался там где был.
В этот период у меня появился временный страх – я боялся засыпать. Нет это не был страх кошмаров или страх небытия, который был так свойственен мне в детстве. Я боялся, что каждый раз оказываясь в царстве Морфея, всё достигнутое днём огромными психическими усилиями обратиться в прах. Доходило до того, что я сидя над красками, не засыпал до шести утра, желая оттянуть момент сна как можно дольше, пока наконец не сваливался без сил.
Анна с каждым днём становилась мне чужой и расставание казалось мне неизбежным. Я с ужасом понимал, что выиграть эту битву мне не удастся в любом случае – она полностью оказалось в очаровании моей матери.
Кульминация наступила а даче у Корвина, где мы собрались выпивать. Алкоголь подействовал на неё так сильно, чтол она устроила редкостную истерику, в которой вылила на меня такой ушат дерьма, о котором я не скоро забыл. Мне было ясно, что всё будет кончено в ближайшие дни. Когда мы пришли моя мать, словно ожидая того, что она победила, благополучно стала промывать мне мозги на тему, что Анна жаловалась её, как я напрягаю её всем что связано с духом, а она хочет только покоя.
На следующее утро мы расстались. Я потребовал дать объяснение этим словам и она не слова не говоря, сорвалась с места и побежала. Я её догонять на стал. Через два дня она в сопровождении Алекса и Александры пришла за вещами, я был на взводе. Кстати говоря, на тот момент я был должен Алексу пару кассет.
В этот день у меня была тусовка. Увидев кто пришел я с презрением бросил им что-то вроде «Ищите что ваше», с удовольствием обняв одну прелестную девушку. Моя враждебность, была встречена их враждебностью. Началась война.
Надо сказать эта парочка, называющая себя чёрными магами, имела достаточно одиозную славу, однако те завязки которые у них были могли мне повредить. Я мог опереться на определённый костяк тех, кто точно останется со мной, однако моя популярность в других кругах могла быть уничтожена. Особенно остро я это почувствовал, когда оказался лишен возможности быть приглашенным на квартирник к Императору, который не хотел на своей территории конфликтов, а при выборе между двумя и одним, всегда выбирают двух.
Но в тот миг я не задумывался о последствиях своей враждебности. Сейчас я нахожу подобную зависимость от эмоций постыдной, однако это моё прошлое, которое должно быть тщательно и беспристрастно записано и проанализировано, как бы порой гнусно оно не было. Они пришли с Анной, и потому я воспринимал их как врагов. Я хорошо нахамил им, и это посеяло бессмысленную вражду, которая продолжается до сих пор. До меня доходили слухи, что эта парочка намеревается ударить по мне магией, или договориться с местной мафией. Второго слава богам не последовало, а вот к чему привело первое будет в дальнейшем я подробно задокументирую.
И вот крах. Я оказываюсь в глубоком депресняке, в моих действиях начинает преобладать саморазрушения, ненависть достигает пика, и я начинаю считать что Белковский, который говорит о интеграции и освобождении лжец, а есть только наслаждение падением. В эти две недели до занятия я достиг предельных видов падения, кажется даже вспомнив отрочества снял проститутку, и совокупился с ней в подворотне, дабы максимально дойти до предела. Вот стихотворение датированной тем периодом:

НЕНАВИСТЬ
ненависть стекает по проколотым глазам,
по раздавленным сердцам, по сгоревшим волосам.
капли крови пота и слёз.
капают из пропитых грёз.
Никому не дам.
Вы