Лилит против Ялдабаофа.
Ещё никогда в истории не было столь всеобъемлющей атаки на индивидуальность. Грубые методы прошлого дубина дикаря в сравнении с изощрённостью информационной машиной обезличивания, которая была запущена ныне.
Алистер Кроули ещё в сороковых годах сказал, что мыс стоим у начала тёмных веков, но боюсь что его уверенность, что нынешние факельщики легко рассеют тьму, была слишком преждевременной. Новые тёмные века, оказались не военным, а информационным фашизмом. Энтропия, бескровно, я бы даже сказал нежно, душит всякий росток индивидуальности. Смерть автора, в литературе, и полная деградация и опрощение всех видов искусств – вот начало тёмных веков.
Необходимо создание принципиально иной интеллектуальной и эстетической платформы в центре которой будет идеал индивидуальности. Индивидуальность – не то, что присуще каждому, как наивно полагают гуманисты. Индивидуальность – напротив – нечто исключительное, и редкое.
Древние гностики классифицировали людей на три типа – и здесь мудрость. Первый тип полностью детерминирован биологическими и генетическими программами. Он не рефлектирует, не осознаёт, его сознание это лишь смутный клубок инстинктов. Большинство человечества – не более чем говорящие животные, но в современной культуре подобная идея вызовет судорожный ужас – энтропия боится солнечной иерархичности.
Второй тип имеет зачатки индивидуальности. Эти зачатки матрица, ялдабаоф, система (наиболее близкое определение – подчеркнуть), научилась душить, потому большинство представителей второго типа на первый взгляд крайне сложно отличимы от первого. Должны произойти экстраординарные обстоятельства, чтобы из зачатков родилась индивидуальность. Сложное сочетание дисциплины и мятежа – есть золотая тропа индивидуации второго типа.
Третий тип индивидуален изначально. Если для второго типа индивидауция есть способ не пасть в энтроприю, то для третьего сладостный поток возносящий вверх. Это почти игра, хотя игра, игра короля богов – Меркурия, происходящая в душе.
И нет выше красоты, нет тоньше эстетики, чем умение отразить эту игру в искусстве. Новая эстетика должна быть выстроена на психологии индивидуации, уйдя во внутренний мир. Необходим отказ, как от морализма, так и от внешнего, экстравертного бунта. Во всех вселенных нет ничего, более достойного внимания, изучения и созерцания, чем те тонкие движения души, которые происходят на пути к большей индивидуальности.
Сотворение индивидуальности, есть промятеев грех, писал Эрих Нойманн. Это – акт творении, одновременно служения и мятежа. Индивидуирующийся – и люцифер сражающийся, и Иаков, борющийся за осуществление завета. Индивидуация – по ту сторону добра и зла. Все ценности морали вместе взятые – прах от праха в сравнении с ценностью индивидуации.
Древний миф о Лилит – один из наиболее подходящих символов индивидуации. Она – ещё до Люцифера бросила вызов существующему порядку, но в отличии от Люцифера, Лилит не хотела власти, и свержения, нет – её требования были справедливы – равные права вот чего добивалась она. Она первая бросила вызов гомеостатической вселенной, идеальной статики. Ялдабаоф, энтропия, матрица, гомеостатическая вселенная – суть одно и тоже увиденной с разных углов. Лилит – та что первой нарушила существующий порядок, открыв двери эволюции. Более того – в мифе о Лилит так же идёт протест против жесткого биологического детерминизма плоти – мужчине небо – женщине землю., любые смешения означают нарушения порядка Ялдабаофа. С момента мятежа Лилит, статика была разрушена.
Мы дети Лилит, как потрясающе точно спел гений нашего времени Константин Арбенин. Но это лишь половина истине, о другой половине да не будет сказано, мудрые поймут глупцы ослепнут.
Величайшее развитие было достигнуто в первой половине двадцатого века. Никогда ещё принцип индивидуальности не был вознесён так высоко как тогда. Сейчас работает закон энантиодромии – и сколь, было велико начало – прыжок к Лилит, столь низко падение начинающихся тёмных веков – время ялдабаофа.
Мы дети Лилит находим силу в титанах начала новой эры. Кроули, Юнг, Гессе, Манн, вот те кто каждый со своего входа вошли в тайный дворец и оставили двери открытыми. Эй, кто готов войти в эти двери.