Была прочитанна за один присест, в три часа, что впрочем после "золотой ветви", неудивительно. Впечатления? Жалко Пелевина, бедненький он, похоже все мои предположения которые появились еще в Дженерейшен пи" полностью оправдались. Вообще мы знаем два Пелевенских дискурса, которые не то что не пересекаются, но даже напротив враждебны друг другу. Молодой Пелевин радовал своей верой в освобождение от навязчивой скорлупы иллюзии. Его герой, будь то Петр Пустота, Шестипалый, или (не помню имя) с "желтой стрелы", шел путем ждняна йоги, задавая себе вопрос о сущности бытия, в конце концов "перерастал" окружающее и "выбилвал стекло. При этом субъективно не имеет значения, не ждала ли Шестипаалого во дворе птицефермы голодная кошка, и не сойдет ли опять с ума Петр Пустота. Речь всегда шла о гнозисе, который выносил за рамки обыденного в чистое иное И за это мы все Пелевина и Любили. Любили, потому что начиная с "Джинерейшен Пи" его знаки меняются на противоположные. Лирический герой больше не активный гностиик, а пассивный листок в вихре, который по непонятной причине несет его наверх. Не вовне заметьте, а именно наверх одной и той же пирамиды. Татарский, Пес Пиздец, Числа, герой всегда оказывается не вовне а наверху. При этом на какой то миг блестнет лучик надежды в виде "Трактата о истинном предназначении" вне орально анальных веревок уробороса, или разговора о "растворении фиксированного гештальта", мелькнет - и погаснет, оставив героя наедине с собой. Все сомнения героя, это уже не сомнения Гностика в фундаменте бытия, которое само пос ебе помещается в трехмерность, но рефлексии постсовецкого интеллигента, который тем не менее органично вписан в это самое бытие.
Вот в последней Пелевинской книги это проявилось особенно ярко. Какая то горичь скользит в иронии Пелевина, больше похожей на самообличение. Ну к чему этот разговор о "самой утонченной форме Гламура - антигламуре, который проникает в самые недоступные для гламура области", если он сам со своими Пародиями даже не солдат а Говнокомандующий этой армии антигламура. К чему говорить о том как его лирического героя тошнит от "магазинов выебывающихся тем что называют себя нерускими именами, и книг с английским заголовком , где тем не менее написано русскими буквами", ппри этом называя книгу именно так. Уж не он Ли Виктор Пелевин иронизируюий (под другим именем) над своим собратом Лукьяненко, помещая его в "братсво халдеев", и уж не чувствует ли он себя тем самым вампиром Рама, который вознесся на вершину дискурса? Да, он, самый главный писатель, один из многих, он достиг вершины Фудзи и не является ли его мучительным признанием, последние слова о том, как "холодно и пустынно на этой вершине". Востав проти вгламура, подвергая его самой крайней степени высмеивания, оказался в его эпицентре. Холодно наверно бывшему просветленному оказаться в картонных декорациях и какие бы слова не были сказаны, неумолимый дискурс все пожрет. Ведь 95 процетов читателей Пелевина (за сключением небольшой пятипроцентной прослойки, которая способна узнать намек на "зеленую дверь", в зеленой стрелке на асфальте и дверь на пятом этаже), и есть те самые дети гламура. Может быть здесь как нигде применимы отчаявшиеся слова Писателя из гениального "Сталкера" Тарковского - "душу свою вынешь - жрут, дерьмо вынешь - опять жрут". Интересно что в мире Пелевина подменило Зеленую Дверь, зеленой надписью на Асфальте "кто хочет стать элитой"? Узнать бы на чем он сгорел.

LI 5.09.15