Прошло не более чем пара суток, но сложно хоть как-то организовать в мыслях – эти вылазки всегда полны впечатлений. Утром в субботу не выспавшийся я направился на Калугу 1 и умудрился забыть все, что должны были привести на Агапе. Правда, кассету записанную для человека из Обнинска я все таки не забыл. Интересно проснусь я когда будем проезжать Обнинск или нет? Проснулся, подсознательный будильник, как оказывается, работает весьма неплохо.
Отдав кассету, на пути обратно, я зашел в привокзальный книжный магазин, и не смог удержаться от нескольких покупок. Иллюзия большой суммы поддерживалась тем, что я думал, что поездка в Нижний отменяется, что к счастью оказалось ложной тревогой. Почему-то потянуло на азы – купил энциклопедию и хрестоматию по религиоведению, а заодно «Сексуальную жизнь древних римлян». Сексуальную жизнь китайцев и греков я уже читал, так что сие было надо покупать дабы картина обрела свою завершенность. Словом сумочка несколько потяжелела.
Мне бы поспать в электричке те оставшиеся драгоценные два часа, но как нарочно под рукой оказалась книга о Михаиле Сергеевиче Горбачеве, которую, я взял из дома. Как открыл, так и не отрываясь. Великая и трагическая судьба. Трагическая, потому что непонятая. Иногда даже в такую грязную сферу как политика, по странному равновесию проникает светозарная сущность, которая совершает невозможное. Если человечество еще не стало окончательно чем то вроде скопления микробов, то исключительно благодаря этому странному закону равновесия. От восхода до падения изучаю я его жизнь и поражаюсь. Поражаюсь этому вечному закону – «злые карлики грызут дорого великана».
Красивый и показательный эпизод, который меня потряс. Однажды Горбачев вышел на трибуну и сказал. «Вот вы наверно хотите, чтобы я сейчас стукнул кулаком, грозно и твердо указал единственный истинный курс». Зал естественно зааплодировал. Вот значит чего вы хотите, ответил Михаил Сергеевич, только кулак и признаете».
В этом смысле Горбачев попытался взломать сам принцип зла в его самом центре. И самое невозможное, самое поражающее воображение, что ему это удалось. Увы, ненадолго.
И чего это я заинтересовался политикой? В который раз обещаю себе не покупать «новую газету», (ибо вообще не должно магу газеты читать), и в который раз не могу удержаться, скоро от политики себя егорумом отучать буду. Но Горбачев – исключение, особый разговор, особый случай.
По приезду в Москву я попытался переключится на религиоведение, но понял, что для этого нужно состояние. Наконец, после нескольких часов ожидания на вокзале – я благоразумно отказался от поездки на книжный рынок, поскольку допустимый лимит покупки был превышен втрое. Наконец приехала Айрум.
НА собрании обсуждался ритуал. К солстику я подготовился весьма неплохо, и прочел свой текст практически без сбоев, но как оказалось, надо было, и знать текст ритуала «тау-йесод». Ладно, не все сразу – я же еще и исрафель режиссирую.
Важным, и давно ожидаемым событием был наш поход в пушкинский музей, который оказался еще лучше, чем рисовало воображение. Привычка к посещению музеев, это одно из множества аристократических качеств которые мне привила моя любимая супруга.
Оказавшись в египетском зале, где мы мгновенно оказались в окружении обилия вещей так или иначе связанных с магией – изображения богов, охранные амулеты, сосуды используемые в священных ритуалах. Надо ли говорить, что я решил, что здесь самое место сотворить нечто эдакое. Вначале увидев изображение ахатхор, я сделала знак Огня, но никакого эффекта не получил. Потом (разумеется астрально) был сделан звездный рубин. Это действие уже показалось мне более эффективным, я подумал, что это астральное выполнение, как это не парадоксально стоит многих физических. Но и этого было мало. Я решил найти изображение Тота и глядя на него, сделать полноценный исрафель, разумеется не в полный голос, а шепотом (что впрочем, как сказала Айрум, ибо я стоял с закрытыми глазами, не помешало мне стоть причиной страха некой пары которая подошла слишком близко ко мне).
И вот тут началось! Как всегда в таких случаях самой большой сложностью является описание переживания. Будучи ученым до мозга костей, я понимаю что самые подлинные переживания могут быть высказаны только образом. На середине исрафель у меня возникло переживание, что между мной и этими предметами исчезла дистанция. Они – стеклянный сосуд и глиняный чан, были чем-то вроде «спящей энергии», «спящей силы». И как будто (не настаиваю), мне удалось, на какой то миг отвлечь эту силу от сна. Как будто мой ритуал «напоминал» этим предметам о них самих, их предназначении, пробуждая на миг от векового сна. То есть возникло ощущение, что каждый предмет, каждый камень отвечали мне, на незаданный вопрос, открывая себя, для слишком обнаженного сознания, готового призывать силу.
Около полчаса оставался в состоянии измененного сознания, чем то похожим на транс. К счастью к моменту посещения египетского зала мы прошли практически весь музей (подавив искушение взять то, что самое интересное сразу) кроме нескольких залов с живописью. Но в этот час я не мог позволить себе другие энергии, эта ленивая, в чем то даже скорей сатурническая, но чертовски мощная энергия древних богов наполнила меня до краев.
Восторг полный!