Только сейчас, впервые понимаю цену слов Алистера Кроули – «всякий кто вступил  на этот путь, обречен пройти его до конца».

Я – вступил 23го декабря 1999 года. Тогда впервые в мою реальность ворвалось СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ, и тогда же впервые я пытался отделить где земля а где небо, где боги а где люди, или говоря языком Юнга – где Самость а где комплексы. Все что было потом – следствия и следствия одной причины. Только задача эта невыполнена  до сих пор, да и пожалуй не может быть выполнена.

Если бы было только одно – было бы просто. Но правда в том, что он «глину смешал с нестерпимым своим дыханьем».И Самость не может родиться если одна из сторон отброшена.

Ниже – один из самых сильных сакральных текстов нашего времени. Для тех кто умеет читать. 

 

Тикки Шельен

Мавританский король

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король!

Солнце село на западе дымным огнем,

В небе плещется рыбина соль.

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

 

В небе ходит большая волна,

Достигая небесного дна,

Взбаламученный синий песок

Сыплется на землю.

Где-то в черной небесной дали

Реют ангельские корабли,

Трепеща белопенным пером,

Никому не внемля.

 

А ночью приходит беда,

Этой ночью приходит беда,

Этой ночью большая беда

Спустится на землю.

Спрячься, усни, затаись,

Пусть обратно, в светлую высь

Унесется она навсегда,

Не коснется, не открывай!

 

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

 

Ангел идет по земле,

Отмечая двери крестом,

Те, кто спит за такими дверьми,

Будут спать до света.

Ангел — хранитель детей,

Он не знает, что будет потом

С прочими, кто обойден,

Он забыл про это.

 

Стены навряд ли спасут,

Стены молча стоят и глядят,

Стены слушают легкую поступь,

Напрягши уши.

Ангел идет по земле,

Отмечая двери крестом,

Этой ночью у тех, кто не спит,

Обменяют души.

 

Сладкий и тягостный запах гашиша несется и вьется,

Плывет, извиваясь, из подвалов уснувших домов.

Сладкий и тягостный запах созвездий со звоном замкнулся

В тяжелую цепь, оковавшую звеньями мир.

В эту осеннюю ночь Элин тяжко вздохнула и в ужасе встала, впервые услышав,

Сладкую тяжкую песню, что мерно качаясь, вплыла в ее комнату,

Вкрадчивым ядом пропитав пелену ее светлых девических снов.

 

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

Небо синюю полночь задернуть спешит,

В небе плещется рыбина соль.

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

 

Бог, создавая людей,

Хрупкую глину смешал

С огненным и нестерпимым

Своим дыханьем.

Жадно глотая дым,

Мы, как глиняный купол, звучим,

Мы полны назначеньем своим

И своим призваньем.

 

Буквы на лицах людских

Из ожогов, рубцов, из любых

Знаков, из вен голубых,

Складки и морщины —

В эту осеннюю ночь

Он стирает — и пишет опять

То, что прежде хотел написать

На застывшей глине.

 

Горе тому, кто останется жив,

Когда изменяют его судьбу,

Когда, зачеркнув его строчку,

запишут поверху на прежнее место.

Горе тому, кто проснется И вдруг

не узнает себя — оглянувшись, увидит

Чужие дома, изменившийся мир,

И себя ощутит палимпсестом.

 

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

Небо насмешливо смотрит на запад,

На востоке разгорелся огонь.

Храни Господь твою душу,

Бедный мавританский король.

 

Солнце встает над глиняной крышей,

Уходит в море рыбина соль.

На ковре, испещренном мудреным узором,

Стонет мавританский король.

А вокруг стоят его верные слуги,

И не может понять ни один,

Почему король, схватившись за грудь,

Себя называет Элин.

 

Уилсон не прав, что импринтинг не может быть изменен. Только для этого – нужно войти в алхимическую ванну. Войти в смерть. Вернуться в состояние растворения и собраться вновь. Только так. Только дорогою Мавританского короля. К этому прикоснулся Юнг, но немногие из тех кто считают себя его последователями могут понять. Очень немногие.