Одна из новых повестей Галины Щербаковой называется « Метка Лилит» .
Вещь философская, неоднозначная, возможно в чем-то спорная, местами шокирующая, но вряд ли оставит кого-то равнодушными. Реальные события чеченской войны переплетаются в ней с фантастикой и философскими рассуждениями о людях и Богах, о смысле жизни, мире и войне. Приведу только небольшие отрывки, кого заинтересует, можно прочитать и в интернете и в печатном виде.

« Метка Лилит» ( отрывки из повести)
Тамара уже понимала, что присутствие зла запрограммировано самой природой. Иначе что делать той же высокой чести и доброте, которая встает на защиту, не будь зла?
Одна из главных причин бедствий людей – ложное представление о том, что одни люди могут насилием – в смысле, кровью – улучшать, устраивать жизнь других людей.

Где-то…
И тут пришла пора рассказать о человеке, который взял да и выдернул свои корни.
Где-то в Шотландии, не в каком-то научном центре, а в простом университете, молодой ученый, глядя в электронный микроскоп, обнаружил странную клетку. Она нагло развалилась под окуляром и как бы даже подмигивала. Потом исчезла – показалась, мол, и хватит, но в голове ученого засела. Ученого звали Егор, был он русский…
Еще на первом курсе, на родине, будущий микробиолог Егор дни напролет просиживал в Щедринке или научной библиотеке университета. Увлекшись в качестве развлечения флорой и фауной оконечностей Европы, он прочел об этом все, что было, и делал чисто фантастические предположения, которые однажды вдруг, как пазл, сложились в цельную картину. Он записал свое открытие в тоненькие школьные тетрадки и всегда таскал их с собой в котомочке через плечо
И хотя в Эдинбурге чуть с ума не сошли, прочитав его тетради, главное в талантливом русском парне они не увидели. И никто не увидел. Егор был повернут на теме войны не менее, чем на микробиологии.


Он непрестанно думал об убийствах и войнах, об их бесконечности в мире, о неотвратимости их почти всегда необъяснимого начала. За землю? Глупости. Взял эту, хватаешь следующую, и все мало, мало, а счастья как не было, так и нет. Гневит чужая кровь? Но во время войны, как никогда, она перемешивалась, что вода в океане. И драгоценная голубая кровь арийца-воителя уже давно позеленела или покраснела, а дети войны несут в себе разноцветные крови, как радугу.
И тогда Егор понял, что в человеке искони, извечно живет не жажда быть, а восторг смерти….Откуда в людях это – от Македонского до Гитлера, от Гитлера до Бен Ладена, от Бен Ладена до мальчишки, который душит собственную мать? И чем больше убитых, чем больше на земле крови, тем сильнее страсть к смерти – своей ли, чужой…
Егор нашел то стеклышко, с которого на него смотрела странная клетка, пошел в тюрьму, и попросил разрешения сделать анализ крови убийц. У них это были не клетки – это были метки. Оказывается, достаточно взять у человека кровь на стеклышко – и все ясно: убийца. Как просто! Хочешь выбрать президента – проверь его кровь. В живой крови-метке особенно видно, как она меняет свою форму, свой цвет, у нее даже есть как бы выражение лица: отвратительно-насмешливое. Ибо знает, что нельзя не убить, если она в тебе есть. И умрет она только с тобой. А может, и не умрет, может, превратится в летающий атом смерти и поселится в чьем-то ухе или ноздре и пустит свой яд, и ты, еще вчера вполне милый человек, однажды сожмешь руками шею ребенка и почувствуешь, что наконец началась твоя настоящая жизнь.
Егора охватил ужас от мысли, что среди людей может не оказаться неубийц. Он неистово рассматривал кровь у всех, у кого мог. И потихоньку успокаивался. Людей без меток было достаточно много, дети были практически все чисты, но метка мгновенно появлялась, стоило им увидеть убийство – пусть даже котенка или собаки. Убийство на глазах детей было страшнее тифа, спида, проказы. Оно поселялось в человеке навсегда.
Егор искал выход.:
…В далеком Эдинбурге ученые разглядывали странную клетку, исторгающую ген смерти, и даже пробовали убить ее вакциной, но ничто не давало результата. Были посчитаны дети, не знавшие войны и убийств, и было решено собрать «чистых» отдельно, чтобы вырастить поколение, не способное убивать и ненавидеть. Там и сям собирались резервации, без полной уверенности, без особых надежд, но со страстью – убить войну, если не сейчас, то хотя бы через время.
А что делать с инфицированными людьми? И кто-то из ученых сказал, что это тот случай, когда надо прибегнуть ко злу, то есть к уничтожению. Но те, кто сделает это, должны добровольно умереть, ибо иначе одни просто заменят других.
С тех пор как русский беженец Егор открыл странную клетку, в биологии началась паника. Клетка была неуничтожаема, она жила в человеке, побуждая убивать все вокруг. Ее назвали death cell (клетка смерти), в секретных отчетах она обозначалась буквами ДС. Широкие исследования показали: ДС нет у кормящих матерей и младенцев, ее подавляет, а то и уничтожает другая клетка – life cell (клетка жизни). Соотношение этих двух антиподов в организме, в сущности, определяло все: тип личности, характер, жизненное предназначение и даже любовь. Экстракт из женского молозива стал вводиться всем, как прививка от оспы. Но главное было не в этом. Прививка действовала в стерильных условиях, но если человек попадал в обстановку войны, ДС оживала, пронизывая все его существо. Убийства, совершенные лично или просто увиденные, возвращали человека в первичное состояние.
На помощь пришли специалисты минералогии. Зная свойство камней помнить прошлое и сливаться с человеком, становясь, в сущности, его защитником, ученые отобрали наиболее «живые» камни для спорных людей. Так называли рожденных чистыми, подхвативших клетку смерти в обстоятельствах войны. Люди получали камушки, не зная их силы. Но камни вступали с людьми в общение, они предупреждали, объясняли, успокаивали, в критических случаях давали сигналы для спасения. Егор называл такой камень русским словом оберег, англичане – тайкером (от take care), сербы – бржемом.
Огромными усилиями создавались пространства, куда эвакуировали «чистых» людей. Там открывали школы, где работали лауреаты нобелевских премий, где Платон и Платонов стояли в одном ряду, где Иисус и Мохаммед сравнивались до запятой не старыми богословами, а самими детьми.
Нужна была новая порода людей, новая элита. К островам приплывали веками живущие отдельно тибетцы, давно знающие о клетке смерти. Они были чисты.
Русская академия открытия не признала. Клетку ДС назвали ложной хромосомой, провели свои опыты и все связанное с ней объявили еще одной лженаукой. Некоторые лихие борцы с мракобесием называли это новым расизмом. Подумаешь, войны! А когда их не было? И что? Человек воспроизводил самого себя в любых условиях.
В стране все шло по-старому.
В общем, мир жил, как жил, хотя внутри него что-то явно происходило.
Но войны шли. Хотя почему-то неожиданно успокоилась Ирландия. Замирились баски и испанцы. Евреи, проснувшись однажды, сообразили, что арабы – их двоюродные братья, а арабы в это утро не захотели кричать «Аллах акбар». Они смотрели на солнце, и оно не палило им глаза ненавистью, а было ласковым, как мать. Заплакали и запели вместе абхазы и грузины, и вычистили свой прекрасный берег, и сразу оказалось, что турецкий берег нам на самом деле не нужен.
И только севернее Эльбруса Россия истекала кровью.






ТАМ...
Будда перебирал четки. Аллах листал Коран и делал в нем пометки. Пророк Моисей был очень стар и слегка подремывал. Иисус играл с гусеницей на палочке. Он поворачивал палочку, и бедняжка, крутясь и извиваясь, старалась занять на палке исходную позицию. Она же не подозревала, что дело не в ней, а в руке, которая ею играет.
Боги знали, что впервые за все время существования Земли разговор будет идти о том, быть ей или не быть. Давно канули в Лету времена, когда человек Земли был источником сохранения Вселенной. Клетка жизни, она же клетка совести, нравственности, доброты, мудрости, справедливости и многого, многого другого – светлого и прекрасного, – была единственной силой, которая удерживала равновесие между хаосом и порядком. Но войны религий, зависть, убийства отцов, матерей и детей, уничтожение природы – все это истощило клетку жизни и до невероятной мощи напитало клетку смерти. Люди-птицы собирали людей с сохранившейся клеткой жизни и камнями-оберегами; но ничего нельзя было сделать со странами, что стояли на грани смерти от самих себя и силы в них остались только для войны
………..
– Ну? – услышал Бог. – Все ушли. Удобное время. Никого нет. Попробуй меня уничтожить, невидимый и неслышимый людям. Это даст тебе силу. Ведь ты ничего не знаешь о жизни людей. Это я сидела в них. Это я куражилась – но над тобой, а не над ними. Они убивали себя сами. Они так понимают твое любимое творчество. Я столько тысяч лет жила с ними. Я устала. Бог! Убей меня! Люди – самое страшное, что тобою сотворено.
– Лилит? Но ведь на тебя обрушили гору, а черную воду я высушил.
– О Господи! Ты наивен, как ребенок. Что такое одна гора для Лилит, когда я вздымала их тысячами. Вот я перед тобой. Хороша, ничего не скажешь?
Она действительно была хороша. Юная, прекрасная. Вечная…
И Лилит гордо подумала, что она опять сильнее всех, доберется и до этой сказочной планеты в Змееносце. И начнет все сначала. От восторга силы и власти и от нетерпения у нее подрагивали колени.
Это упоение победой помогло Ему сделать то, чего он уже давно не делал, – Он обрушил на нее огонь. Но огонь был ей нипочем. Он плеснул на нее ядом. Она извернулась змеей и захохотала.
И тут вошел Вельзевул. Он держал большой глиняный кувшин, и стал поливать из него Лилит. Она зашипела и стала медленно оседать. Вельзевул поливал ее до тех пор, пока не исчез пар над местом, где она была.
Это была моя кровь, – сказал демон, – она, как видишь, чистая. Я рад, что у меня оказалась возможность доказать тебе, что история с яблоком не стоила шума, который ты поднял. Подумай. А я пойду умирать. Крови едва хватило. Как говорят люди, смерть за смерть. Да, чуть не забыл. Спаси на Земле девочку, ей оторвали крылья.
Плечи бессмертного Бога сникли так, что он сам себе казался ребенком перед высоким бескровным демоном. В сущности, две вечные ненависти таяли, не видя собственных слез.
– Спаси девочку, – шептал демон. – Времени почти нет.
– До нее я спасу тебя, – сказал Творец. – Приляг рядом. Отдохни. Ты встанешь. И снова будешь сильным.
– Это вера или знание? Или шутка? Чтоб ты спасал меня?..
– Это мое желание.
– О! – сказал демон. – На это я никогда не рассчитывал. – Он лег,
большой и бескровный. Никогда ему не было так хорошо. – Не забудь про девочку, Отец.
– Господи! – прошептала умирающая Тамара. – Прости меня! Я не успела. Прости меня, Господи, прости…
И вдруг крылья ожили и подняли ее вверх. Бог успел…

Серия сообщений "Читальный зал":

Хорошая книга открывается с ожиданием и закрывается с прибылью.
(Амос Бронсон Олкотт.)

Часть 1 - "А душу оставить себе..." Тамара Петкевич.
Часть 2 - Командор "Каравеллы"
Часть 3 - "Метка Лилит"
Часть 4 - Ещё о Фаине Раневской
Часть 5 - Любите ли вы книги, как люблю их я?
...
Часть 36 - О книге Репина «Далёкое близкое»
Часть 37 - Пасха в произведениях русских писателей.
Часть 38 - Знакомство состоялось.