Цитата сообщения Elena_ARVIK Это удивительная история удивительной женщины. И что наши стенания с одним, двумя, даже тремя детьми по сравнению с этой женщиной, которая просто каждый день совершала подвиг без ожидания чего-то взамен, просто даря безграничную любовь и заботу детям. Она усыновила более 60 детей! Из них 48 успела довести до совершеннолетия.
"Она святая", -- говорила одни.
"Странная женщина. Зачем ей все это?" -- пожимали плечами другие.

В судьбе Александры Деревской столько перипетий, что хватило бы на десять жизней. Её то возводили в ранг культового советского персонажа, то уничтожали саму память о ней..


В наши годы её имя снова подернулось дымкой забвения. Многие ли о ней знают, кроме её земляков? Не думаю. О ней не показывают фильмы, передачи. Я об этой Женщине прочитала очень давно, в каком–то ещё советском журнале, наверное «Работница», его мама выписывала. Помню, поразила меня статья до глубины души. С тех пор это имя - Александра Деревская таилось где-то в глубинах памяти, а вот недавно всплыло, и я решила найти о ней материал и сделать пост. Слава Богу, кое-какой материал нашелся. Правда очень мало фотографий, семейного фото вообще не нашлось, хотя я помню, что в журнале оно было. Также нет фото детей семьи Деревских, пришлось добавлять просто снимками детей военных лет, кадрами из худ. фильма. Правда потом нашла на одноклассниках группу "Мы - Деревские", некоторые фото взяла там, надеюсь не обидятся. И совсем нет ни одного видеоматериала ( документального фильма, телепередачи). Или я не смогла найти. :

Шурочка Семенова родилась в 1902 году Грозном в семье белошвейки Анны и нефтяника-бухгалтера Аврама. Ее мама была сиротой, воспитанницей жены английского лорда, - владельца нефтепромысла. Родители Шуры мечтали, что девочка поступит учиться в Институт благородных девиц. Но сложилось иначе: грянула революция. Между тем уже в 10 лет дочь проявила характер, выступив на защиту соседской малышки, которую наказывала мать: «Не смейте бить маленьких! Отдайте девочку мне, я сама ее воспитаю». Очень рано, в 16 лет, после окончания 8 класса, Шурочку выдали замуж. Сватовство было условным: отец сам присмотрел будущего зятя, привел его к чаепитию, и вскоре без лишних проволочек сыграли свадьбу. У Шуры и Ивана родилась дочь Верочка. Но эпидемия тифа разрушила семейное счастье: от болезни умирают и муж, и дочь.
Больше своих детей у неё не было. Но она осталась в памяти людей Роменской мадонной.



Пережив трагедию, смысл жизни Шура видит в спасении людей. Закончив курсы медсестер, с головой уходит в работу в госпитале, где лечатся раненые белогвардейцы: в начале 1920 город был всецело в их власти. Стройная сероглазая красавица с длинной тяжелой косой пользуется среди выздоравливающих успехом, и в ее сердце, наконец, тоже поселяется любовь. Ее избранник - главврач, человек потрясающей образованности и культуры. И… намного старше ее. Шура тайно мечтает разделить с ним жизнь и стать таким же первоклассным хирургом. А пока тщательно скрывает свои чувства и, рискуя жизнью, прячет раненого красноармейца – Емельяна Деревского. Выходец из села, ее новый знакомый немногословен, зато умеет слушать. А еще у него золотые руки и надежное плечо.
Мягко, но решительно любимый человек отнял у Шуры надежду на взаимность, заявив, что, мол, любит ее как дочь и не имеет морального права… С опустошенной душой Александра уходит на фронт в составе санчасти подоспевшей к марту 1920 Красной армии – вместе с Емельяном Деревским. И хотя военных дорог, пройденных бок о бок, было немало, Шурочка по-прежнему тоскует о несбывшейся любви и воспринимает Емельяна лишь как боевого товарища. После победы они едут в казачью станицу Радыки, на родину Емельяна: там у него подрастает сын Митенька, оставшийся на попечении деда и бабки . «У него авитаминоз и рахит и может развиться дистрофия, ему надо в город»,- профессиональным взглядом оценила Шура состояние ребенка. – «Так ему же мать нужна, а как же я с ним один?». Шура колебалась недолго. «Будет у него мать»,- пообещала она. И слово свое сдержала. Так родилась семья Деревских.


Через год у Митеньки появилась сестренка – 10-летняя Панна, сиротка из родной деревни Емельяна. Потом в их крохотной съемной квартире поселился Тимофей, родной брат Емельяна. А когда Тимофей и Панна отделились и создали собственные семьи, Шура принесла из Дома ребенка двухлетнюю Валю… «Пусть у Мити-подростка воспитывается ответственность…», - так объяснила она свое решение. Её не смутило, что девочка практически ничего не видела – из-за авитаминоза у неё была куриная слепота. Так в семье Деревских появился первый приёмный ребёнок – дочка Валя. До этого она воспитывала детей близких и дальних родственников. Навсегда впитает Валя неповторимый дух семьи Деревских тех времен – атмосферу уважения к труду, поддержки и участия…
Кстати, Валентина Деревская (в замужестве Потехина) не только исправила зрение, но и, повзрослев, написала о своих приемных родителях книгу уникальных воспоминаний «Все начинается с семьи»
Зажигательная, общительная Шура прекрасно дополняла молчаливого, рассудительного Емельяна, который освоил профессию нефтяника-бурильщика и стал специалистов высокого класса. Она хваталась на любую работу, благо, недостатка вакансий в строящемся государстве не было.


А вскоре у Александры Деревской появилось Дело, идеально подходящее для ее активной натуры: Шура становится заведующей детдомом в Сызрани, который пользовался дурной славой. То, что она увидела, привело ее в ужас: дети были ослабленными, исхудавшими, спали на не меняющихся вонючих, мокрых простынях…Через несколько месяцев, после увольнения нерадивых сотрудников и установления человеческих порядков, детдом стал образцовым, и в жизни обездоленных малышей появились смех и радость. О новом руководителе заговорили…Но не слава была смыслом Шуриной жизни.
- Александра Аврамовна, гляньте на этих новеньких. Александра с болью смотрела на сморщенные, больные рахитом тельца двухлетних малышей. Сережа и Веня. Одного нашли в пустом вагоне, родителей другого убили грабители.
- Я возьму их домой на первое время. Выхожу и верну.
Но вернуть уже не смогла: сердце не отпустило. Тем более, что обожаемого Митеньку призвали в армию.


Мать всех сирот

Грозный, Нефтегорск, Сахалин, Казахстан, Куйбышев, Украина – куда только не забрасывало Емельяна по службе. Известие о начале войны застала семью в селе Отважном, что под Куйбышевым, на Волге. Как ценного работника Емельяна на фронт не взяли. Он продолжал бурить скважины на стратегически важных точках, жил там же, появляясь дома только наездами. А Шуру не переставала грызть тоска по Тимофее и Мите, от которых так скудно приходили весточки. Тимофея они так и не дождутся…
Осенью 1941 по Волге потянулись пароходы, везущие эвакуированных детей. Капитаны обращались к жителям окрестных сел по рупору с просьбой приютить на время заболевших малышей, не допустить их гибели. Разве могла Шура не откликнуться?
Домой она пришла, держа за руку 4-летнюю Ниночку. Пройдет два года, и в большую семью вольются сбежавшие из детдома родные братья и сестры Нины - Коля, Марийка и Митя. А еще были -дети блокадного Ленинграда, беспомощные и едва живые. День и ночь выхаживала их Шура, выкармливая с ложечки...



Слава о маме всех сирот росла как на дрожжах. Она не могла отказать никому. Иногда детей просто подбрасывали - тайком, ночью, на крыльцо. Как-то поздним вечером в метелицу Емельян Константинович вышел во двор завести домой собаку. В конуре пищал… ребёнок. «Господи, какое сердце нужно было иметь, чтобы выбросить на улицу малышку», – причитала Александра Аврамовна, растирая посиневшую девочку с обмороженной спинкой. В записке было написано: «Зовут Оля. Два с половиной месяца».
Казалось, с каждым новым ребенком у мамы Шуры прибавляется энергии.
«Дети продолжали прибывать в семью. Каждый раз, возвратясь с работы домой, Емельян обнаруживал одного-двух, а то и трех новеньких,- пишет в книге «Все начинается с семьи» Валентина Деревская.- Руки мамы всегда были до язв разъедены известью от стирки. Каждый день она становилась к ребристой доске. Все запасенные перед войной свои наряды Александра перешивала, оставшиеся лоскутки шли на починку белья».


В конце войны к ним попал истощенный шестимесячный мальчик. Придя домой, Александра с порога крикнула: "Держите ребенка, пока я разденусь". Сбросила "кожушок", платок, взяла из рук дочери малыша -" Он не дышит"-- с ужасом шептала старшая Лида. С нежностью и страхом все смотрели на сморщенное, как у старичка, личико. Через полчаса щечки порозовели -- отогрелось дитя. Его выхаживали всей семьей -- поили козьим молоком, доставали для него мед и яйца. Когда Витя начал ходить, не отставал от мамы ни на шаг, всегда держась за ее юбку. Его за это так и прозвали -- Хвостиком.

После Победы семья Деревских, насчитывающая 29 детей, оказалась на Украине, в Ромнах Сумской области. Яблочный край стал и последним пристанищем Александры Аврамовны.
В семье Деревских воспитывались дети разных национальностей. Это не мешало им крепко дружить и считать друг друга братьями и сестрами. Но однажды в семье появился немецкий мальчик . Его родители погибли, и соседи привели его к Деревским. Дети сторонились мальчика, не брали его в свои игры, называли фашистом. Однажды мать нашла его в кладовке. Он забился в угол и горько плакал. Долго не хотел он ничего говорить, но в конце концов Александре удалось вызвать мальчика на откровенность. Она собрала в большой комнате всех детей. Никогда ещё они не видели свою мать такой разгневанной. Она говорила резко и строго: "Запомните: только расисты делят национальности на хорошие и плохие. Роланд - немец, но не фашист. Он не виноват, что немецкие фашисты напали на а нашу страну. И знайте: кто его обидит, тот мне не сын, та мне не дочь".


Воспитывать детей Деревской в какой-то степени помогало государство. Как-то, прочитав в газете заметку о сконструированной машине-малютке, дети написали письмо, что им очень хотелось бы иметь такую машину. Через пару месяцев во двор въехала полуторка. Старшие ребята получили права. В техническом паспорте автомобиля было записано: «ХС-13-56. Личная семьи из 38 человек».
На каждого из детей до достижения ими 12-летнего возраста выплачивались небольшие деньги, их закрепили за магазином. В распоряжении семьи было около двух гектаров земли под огород. Дети выращивали и собирали овощи, работали по хозяйству, присматривали за своими младшими братьями и сёстрами.


А. А. Деревская относилась к той породе женщин, которые никогда и никого ничего не просят, рассчитывая только на себя. Когда ее спрашивали, будет ли она еще усыновлять детей, отвечала сдержанно, но решительно: «Буду! Пока сил хватит!». Между тем детей становилось больше, а сил - все меньше. Одержимая материнством, она пустила на самотек свои отношения с мужем. О какой личной жизни может идти речь, когда в доме «полна рукавичка» детей, а на отдых не остается буквально ни минуты?
Стоит ли удивляться, что Емельян не выдержал. «Ты взяла непосильное бремя. Всех сирот не приютишь. Прошу тебя, остановись!», - умолял он супругу, прежде чем покинуть дом навсегда в 1954. Но она уже не могла остановиться. И хотя жизнь семьи была четко организована, дети сами выращивали и собирали овощи, работали по хозяйству, ухаживали за скотиной, старшие присматривали за младшими, в их распоряжении была машина, это не могло компенсировать ужасного напряжения, которое испытывала Шура с утра до ночи. «Руки и голова всегда должны быть заняты чем-нибудь полезным», - говорила она.


Разлад отношений с мужем и работа на износ подкосили здоровье Александры Аврамовны. О себе она не думала, а когда спохватилась, было поздно: запущенный ревматоидный артрит не оставлял шансов на излечение…
И государство, которое писало о семье хвалебные очерки, начало операцию по «плановой ликвидации семьи Деревских». Этот план был чудовищным в своем цинизме – пока мать лежала в больнице, в дом зачастили комиссии, а потом появились люди на грузовиках, которые без согласований и объяснений вывезли детей в неизвестном направлении. Как оказалось, в разные интернаты и детдома. Следы некоторых потерялись навсегда.
В 1959 году Александры Аврамовны не стало. В этом же году ушел из жизни Емельян Деревский, с которым они прожили 33 года… Говорят, умирая, он звал в бреду свою Шурочку…Уже неизлечимо больная, Александра Аврамовна часто просила дочерей спеть грустную песню о покинутой женщине. И слезы катились по ее щекам…
Когда уже Александра Абрамовна умерла, почтальон продолжала приносить в осиротевший дом письма благодарных детей. Некоторые из них не знали, что мамы уже нет. Разбросала жизнь Деревских далеко за пределы Украины.


ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ РАССКАЗЫ ДЕТЕЙ:
Лидия Деревская (Тищенко):
Нас, детей блокадного Ленинграда, вывозили в 1942 по Дороге жизни. Мы были настоящими живыми трупами, уже даже голова не держалась. После того как мои родители умерли, я оказалась в детдоме, где даже не было стекол на окнах: бомбежка все выбивала. Помню, мы все время лежали в кроватях, потому что ходить уже не могли. Кормили нас так: горох на завтрак, горох на обед и на ужин. И хлеба не было. Сначала нас везли на грузовиках, а потом была железная дорога. Детей клали на полки вагона по трое. Две девочки рядом умерли. Но у меня не было страха. Единственное, - хотелось все время есть. Потом нас довезли до Волги и переправляли в трюме на пароходе. С нами была одна воспитательница, которая бегала, вытирала большим мешком последствия качки и все говорила: «Ой, миленькие детки, потерпите. Ой, я их не довезла» А я ей отвечала: «Я потерплю, я потерплю» А терпеть было уже никак невозможно… Потом нас на руках вынесли и положили на берег. Мы лежали на берегу, собралось много народу, и женщины стали перешагивать через нас, выбирая детей, которые могли хотя бы сидеть. А я не могла. И через меня шагали, говоря: «Эта умрет, эта умрет». Так я попала в больницу.


Меня выписали из больницы, не долечив, и определили в детский дом. Помню свое разочарование: а как же мама, ее же обещали найти? Когда на следующий день я пошла в туалет и услышала: «Лида! За тобой мама пришла!». Мне казалось, я бежала, но на самом деле шла, еле цепляясь за стенки. И вижу: мама-то моя! И платье такое, и волосы. Я к ней кинулась: «Мамочка! Где ж ты так долго была?» Она попросила меня подождать, и пошла в другой детский дом за братиком. Братиком оказался Вова, с которым мы ходили с один детский садик. И вот мама нас взяла и понесла. Мы же были не ходячие. Понесет меня немного, посадит, потом идет за Вовой. И так два километра. Принесла и положила прямо на землю, сама села на бревнышке отдохнуть, и вдруг открывается калитка и выскакивает много детей. Оказывается, у нее было уже пятнадцать человек.
Они нас даже испугались. А мама нас посадила за печку. Тут у нас появилась какая-то сыпь, по всему телу пошли нарывы. Там, за печкой, она купала нас в ванне с целебной травой, парила в бане и прямо руками сдирала с нас коросты, засыпая каким-то белым порошком. А по ночам она ходила в сарай, где у нее было пять коз. Через каждые два часа она нас поила парным молоком из ложечки. Если бы не она, конечно, мы бы не выжили…Через год только мы начали с Вовкой ходить, правда, нас еще долго сдувало ветром: хлобысь –и на бок… На крылечко взбирались на четвереньках…


Я не знаю, когда мама спала. По-моему, почти никогда. И была замечательным организатором. Утром дети вставали и, получив кусок лепешки, шли выполнять свой наряд. Кому дров принести, кому полы помыть, воды нанести, кому нянчить малышей. Мальчишки пасли коз. Стирала и варила только мама, и огород мама копала, а сажали мы все вместе. Мы росли в труде с раннего детства. Бывало, вечерами садились чистить картошку. И она садилась с нами. Песню затянет, мы подпеваем. Особенно она любила петь «За окном черемуха колышется». Успевали мы и поиграть. Нам отводилось время на гуляние, где-то часа два перед сном. Самые любимые игры -- лапта и футбол. Была футбольная команда Деревских, игравшая улица на улицу!
Мама ходила в одних и тех же стоптанных туфлях и старом платье – всю свою довоенную одежду перешила нам. А те, кто проверял ее , рассуждали так: «Не может быть, что она без всякого какого-то интереса набрала столько детей. Что-то тут не так».
Мама вся в детях растворилась. Всю свою жизнь отдала нам, до единой капли. Когда, проходя мимо, гладила кого-то по голове, - это было счастье необыкновенное…
Когда она заболела, мучилась неимоверно. На плохую погоду криком кричала. У нее все кости были травмированы, все суставы деформированы, не сгибались пальцы, колени и локти. А пока она лежала в больнице, приехали и забрали детей без предупреждения. Тринадцать человек погрузили в машину. Дети визжат, выскальзывают, а их хватают и снова в машину кидают. Мы пришли в больницу, рассказали маме об этом. Она как стояла перед окном, так сразу и упала. Стресс был таким, что больше на ноги она не встала…


Валерий Деревский:
Я был тридцать седьмым в семье. Александра Аврамовна взяла меня восьмимесячным из Засульского дома ребенка. Мой отец погиб в том году, в котором я родился, а мать умерла в 1946. И старшие братья и сестры сдали меня в детдом.
А мама Александра забрала меня 30 июля 1946 года. Мама всех детей переводила на свою фамилию. Семья была очень дружной. Старшие помогали ухаживать за младшими, все друг друга любили и не обижали.
Однажды к нам пришла женщина, угощала меня конфетами и пряниками и хотела увести с собой. Я ничего у нее не взял, убежал в другую комнату и спрятался за дверью. Тогда созвала всех детей мама Александра и спросила у меня: «С кем ты хочешь жить?» Обнял я ее крепко и ответил: «Ты моя мама, я с тобой хочу». Тогда мама спросила у братьев и сестер: «Ну что, отдадим Валеру?» Все громко ответили: «Нет». Чужая женщина ушла, опустив голову, и больше не приходила. Только потом я узнал, что это была моя старшая сестра. Уже позднее, когда я был в Путивловском детском доме, в девятом классе, меня снова нашли мои родственники. И к моим 47 братьям и сестрам прибавилось еще 5…
В пятидесятом году мать начала сильно болеть. Однажды в дом пришли люди из горсовета, хотели забрать детей в детдома. На что мама им ответила: «А вы бы отдали своих детей? Ведь они для меня родные». Нас на некоторое время оставили в покое, а потом, когда ее увезли в больницу, все повторилось, только далеким от цивилизованного методом. Приехали люди и начали насильно запихивать малышей в машину. Во дворе был шум, крик и плач, дети сопротивлялись кто как мог… Убегали, но их снова сажали в машину. Я дважды спрыгивал с машины, но меня догнали и поймали… Когда машина тронулась, еще долго был слышен крик и плач детей...

Федор Деревский:
В 1972 году мы впервые все вместе собрались в Ромнах. Борис тогда уже работал геологом и достал гранит, который пошел на памятник Маме. Это был настоящий праздник, со слезами на глазах… Тогда мы и договорились встречаться каждые 5 лет.


Катя Деревская (Кононенко):
Александра Аврамовна взяла меня уже тогда, когда была сильно больна, я была ее последним, 48 ребенком, и у нас была особая связь. Мама для меня – воплощение самого доброго и прекрасного. Я помню ее ласковой, нежной и жизнерадостной. Она была сильным, энергичным человеком, ее доброта была деятельной и шла от сердца.
Мама очень любила петь. Мы, девочки, часто пели вместе с Мамой ее любимые песни. Мне, как маленькой, она пела шуточные. Одна из любимых – про котенка и паровоз. Потом я выучила эту песенку и пела для нее. Мама слушала и смеялась, при этом на щеках появлялись маленькие ямочки. Она красиво смеялась, и мне хотелось петь еще и еще.
Однажды маме стало совсем плохо, и ее снова увезли в больницу. Как сегодня помню тот день, когда я ушла из дома, никому не сказав, что иду к Маме. Мама очень обрадовалась. Я рассказывала ей о своей жизни, а потом Мама попросила, чтобы я спела ей про Котенка. Когда я закончила петь, мама впервые не улыбнулась. Она лежала с закрытыми глазами. Я подумала, что она спит, дотронулась до ее руки. Она была холодной… Мама уснула навсегда, и я была последней, кто видел ее живой…
Через много лет я получила письмо со штемпелем из Киева. Оказывается, нашлась моя родная мать. Я решила никуда не ехать. А через полгода получила еще одно послание, из Харькова. На этот раз сердце дрогнуло… Но, повидавшись с этой женщиной, я тут же уехала. Это была не моя Мама. Мама у меня одна. Ее зовут Александра Деревская…
(Читать полностью: http://h.ua/story/238#ixzz2cigZZjCS)

48 детей и никакого звания. Когда в 1972 документальный фильм с воспоминаниями сыновей и дочерей из огромной семьи Деревских победил на Международном конкурсе в Германии, советские власти спохватились и удостоили Александру Аврамовну звезды матери-героини. Посмертно. После этого Александру Деревскую сделали примером материнского подвига. В Ромнах ей установили памятник, а её именем назвали интернат и малую планету. Сняли даже художественный фильм. Правда, многое в нём было приукрашенно – в соответствие с политикой партии. Фильм «Праздник печеной картошки ( 1978 г. в главной роли Людмила Ефименко), можно посмотреть на Яндексе megogo.net/ru/view/15774-prazdnik-pechenoy-kartoshki.html


На памятнике А.А. Деревской написано "Ты наша совесть - мама"
Её жизнь - материнский подвиг во всей глубине и святости. Имя Александры Аврамовны Деревской присвоено Малой планете номер 2400, открытой учеными Крыма…
Верховная Рада приняла Постановление о праздновании на государственном уровне 110-летия наше Роменской мадонны, которое было в 2012 году.
Депутаты предложили Президенту страны Виктору Януковичу учредить новую государственную награду — орден Александры Деревской в знак высоких заслуг А.А.Деревской перед украинским народом ( и русским кстати не менее!).
(http://www.komunist.com.ua/article/18/15744.htm)
Хорошо, что на Украине её помнят и чтут. Жаль, что забыли в России...

Серия сообщений "Милосердие, как образ жизни":

Легче зажечь одну маленькую свечу, чем проклинать темноту. (Конфуций).

Рубрика о людях, которых можно назвать "Светоч добра"

Серия сообщений "Чтобы не было сирот":

Ведь так не должно быть на свете, чтоб были ...ненужными дети!