Она была щупла до невероятности. Ребра проступали. Выдавившиеся вертлюги бедренных мослов обрамляли впалый живот, до того уплощенный, что его и животом нельзя назвать.Весь ее изящный костяк тотчас вписался в роман - даже сделался тайным костяком этого романа, да еще послужил опорой нескольким стихотворениям. Груди этой (двадцатичетырехлетней) нетерпеливой красавицы, каждая размером с чайную чашку, раскосым прищуром бледных сосков и твердостью очертания казались лет на десять моложе ее самой. Ее крашенные веки были прикрыты. На верхней скуле поблескивала ничего особенного не значащая слезинка. Никто не мог бы сказать, что в этой головке творилось. А там вздымались волны желания..