На больничной, продавленной койке
В простынях, пропитавшихся потом,
Вся в приборах, иголках, и йоде
Распрощалась душа моя с Богом…

Умирала, в бреду она диком,
Источая все запахи боли,
Даже не было сил, что бы криком
Отказаться от выбранной роли

Резал старый хирург её раны,
Без наркоза, без жалости лишней,
Улыбаясь безумно и странно,
Он кромсал все остатки от жизни

И на грязный, невымытый кафель,
Сделав дело своё без успеха,
Бросил он окровавленный скальпель
Подавившись от рваного смеха,

И поставив в блокнотике галку
В честь еще одной мертвой, на память,
Сделал вид, что ему очень жалко,
Но, увы, ничего не исправить

Пьяный врач всё склонялся над телом,
Санитары глаза отводили,
Красный крест на халатике белом -
Словно памятник ей на могиле…

Вот и все… и её растерзали,
На каталку свалили брезгливо
А потом в морге ей номер дали
« Тысяча сорок пятый!»…Тоскливо…

В синяках и кровавых подтёках
С искривленной последней улыбкой…
Умерла….И блуждает в потемках
Жизнь, считая ненужной ошибкой.

Потому, что от боли нещадной
Нет лекарств ни в одном лазарете,
Потому, что от тьмы непроглядной
Было страшно ей жить на планете.

Пусть возьмет её ангел на небо
И у райских ворот, пусть усадит…
На больничной, продавленной койке
Так стонала душа моя «Хватит!»