«…Когда ты подходил к окну или ожидал важного мероприятия, я всегда был рядом. Всегда наблюдал за тобой, когда ты небрежным жестом опрокидывал стаканчик-другой анского полусладкого или судорожно кашлял, беря в рот трубку, которую никогда доселе не курил. Ты сам сделал так, что я оказался рядом, и мне пришлось с этим смириться. Я привык к тебе больше, чем к своему злату за те многие сотни лет, что провел рядом с ним, охраняя от искателей сокровищ. Ты был не такой, с самого начала, другим был. Может, поэтому я позволил тебе подойти ближе. Может, поэтому пропустил твоего коня, не задев его крылом. Может, поэтому ты вспорол мне горло, смотря небесно-чистыми глазами в мои огромные, черные, с храбростью решившегося на смерть. Я был удивлен тогда, ведь это был первый раз, когда я чувствовал боль. И первый раз, когда я умер. Все мы, бессмертные, когда-нибудь умираем. Однако есть одно отличие от вас: мы не исчезаем, мы перерождаемся снова и снова, продолжая жить, сохраняя свою память, или теряя ее, но имея возможность обрести вновь. Мы умираем в нашем теле не сразу. Даже не подавая признаков жизни, у нас всегда есть несколько лет в запасе, для того, чтобы восстановиться. Вопрос лишь в том, хотим ли мы этого. Я не хотел, поэтому продолжал спокойно ждать своей участи, каждый раз все больше и больше привязываясь к тебе. Странно, но старому дракону твоя молодость, твой быстрый ум и, конечно, твоя чистая душа импонировали куда как больше, нежели те несметные богатства, коими он обладал и какие мог вернуть себе в любой момент.

Помню, я решил, что это будет эксперимент. Наверное, самой неудачный из всех моих экспериментов, но от этого не менее интересный. И тогда я остался в твоем доме, чтобы иметь возможность быть рядом с тобой, наблюдать за твоими действиями. Мне хотелось понять, осознать, почему я не убил тебя, как всех тех, кто приезжал раньше, и с кем я безжалостно расправлялся. Для такого старого существа, как я, это был большой вопрос. Загадка, занимавшая ум и требующая ее разрешения. Словно пестрая головоломка, которую непременно хотелось сложить, потому что я всегда и все мог понять и предугадать. Всегда и все. Кроме тебя, такого странного рыцаря, убившего меня.

Ты действительно был странным рыцарем. Ты не писал баллад и не ратовал за военные кампании, хотя славился военным талантом и имел способности к этому искусству. Твой единственный друг, старый звездочет, по субботним вечерам играл с тобой в шахматы, занимая интересной беседой. Он много раз предлагал составить карту твоей судьбы, но ты отказывался. Ты говорил, опуская уголки губ вниз, что не хочешь знать, что ждет тебя. Ты явно врал, улыбаясь ему, но он никогда не корил тебя за это. Словно знал то, что ты хотел скрыть, словно знал даже больше, чем то, что ты скрывал.  

Странный рыцарь, ты часто был печален. Но, почему-то, это мог заметить лишь я, да кривые отблески огня, пляшущие на фамильных доспехах, тех самых, в которых ты приехал в мою пещеру. Я ясно помню тот момент, в тебе не было страха. Скорее, желание покончить со всем быстрее, будто целый мир был скучен, будто в нем тебе не было покоя. Кажется, ты и сам не ожидал, что лезвие достигнет цели. Руки дрожали, когда ты вытаскивал меч, словно не веря смотрел на черные густые капли смолы, бывшие моей кровью. Даже когда мои лапы подломились, и я осел на землю, ты не отрывал взгляда от моих глаз. Наверное, в них отражалось твое бледное лицо. Не знаю, не мог знать. Но будь уверен - моя кровь связала наши судьбы прочнее нерушимых оков, словно отпечаталась смертью в сознании навечно. Хочешь – верь, хочешь – нет, но теперь ты – мой. И когда придет время погасить эту жизнь, чтобы возродиться в следующей, я заберу тебя с собой. Ты теперь в моих лапах, хоть и не догадываешься об этом.

Скоро, совсем скоро последняя песчинка просочится сквозь узкое горлышко часов моей жизни, и тогда ты пойдешь со мной. Я найду тебя в следующий раз, я знаю, ты тоже бессмертен, ты еще не узнал своей сущности, но старый дракон поможет открыть ее. И тогда, в следующий раз, может, мы встретимся как Мастер и ученик. А, может, как названные братья. Кто знает.

Жаль, что сейчас я не могу сказать тебе того, что скажу в следующий раз: я бы хотел и в новой жизни погибнуть от твоей руки, храбрый Принц…»

Вскоре Принц трагически погиб. Вместе с ним был захоронен его главный трофей – голова Дракона Палачей. История о подвигах славного рыцаря свято хранилась народными преданиями до средних веков, после коих окончательно затерялась в схожих легендах, а имя Принца забылось, будто бы его никогда не существовало.

Огонь пылал, огонь убил
Сто сотен богачей.
Но год за годом также шли
В пещеру Палачей.
На злате, томно обаяв
Сокровища свои,
Дракон, зевая, поджидал
Войска из Генгюри.
И грянул гром, и щит звенел,
Когда явился Он.
Доспех его из стали лит,
Меч освещен попом.
Прекрасен ликом храбрый Принц,
И сердцем словно лев.
Летит на крыльях он к врагу,
Вонзает в шею меч.
Угаснет скоро зверя взор,
Не скатится слеза.
Дракон хрипит, а на гранит
Течет, как кровь, смола.
Его главу подымет Принц,
Вернется к королю,
Наградой будет славный пир,
Где Принц найдет жену.
К ее ногам – весь мир, а с ним
Драконья голова.
Красавица кивнет в ответ
И тихо скажет: «Да».
Прекрасны будут счастья дни,
Продлится знатный род.
Правители мудры, честны,
Восславит их народ.
И лишь однажды ночью тень
Поднимется с ковра.
Погибнет Принц, но не поймет,
Что это не жена.
И, улыбаясь, до волос
Дотронется рукой.
Прошепчет нежно: «Ты – мое».
В ответ услышит: «Мой».
Багровым маревом взойдет
Рассвет в лучах костра.
Там королевичну сожгут,
Погубят без суда.
За мужа смерть, за колдовство,
За когти, что его
Порвали плоть, убили в ночь
Супруга своего.
Схоронят Принца при свечах,
В могилу как трофей
Водрузят голову врага,
Дракона Палачей.
И будет сыпаться земля
На гроб из серебра...
Уж едет с Принцем к королю
Драконья голова.

Безумный ветер гулял по перекресткам дорог, упиваясь холодным снегом, колющим кожу, путающимся в серебряных волосах, хлещущим по лицу с силой. Пряча пальцы в рукава шерстяного пальто, Аквилон встречал собрата тонкой улыбкой, провожая взглядом голубей, испуганно вспархивающих со скамеек..

Сегодня он не видел Принцессу. Принцесса пила неспешными глотками вино в далекой башне, украшенной новогодними огнями. У ее прекрасных ножек спал, свернувшись клубком, алый дракон, стерегущий Принцессу от нахального ветра, норовящего запрыгнуть в окно и украть прекрасную жемчужину всего королевства. Как велика была охрана Принцессы, как много Принцев пало смертью храбрых в зубах дракона, не желавшего отдавать ее ни в чьи руки, как много рыцарей было отвергнуто...  знает, пожалуй, лишь сама Принцесса. Но ее холодное, словно лединка, сердце,  ни разу не пропустило лишний удар, ни разу не вздохнула Принцесса, когда в очередной раз прерывалась чужая жизнь. Словно она сама была статуей, красивой, мраморной, посеребренной зимними морозами никогда не прекращающейся зимы, ведь домом ее было Снежное Королевство, а пристанищем - Ледяная башня.

Когда-то, давным-давно, Принцесса могла плакать, роняя хрустальные слезы на накрахмаленный платок. Когда-то. Но прошло так много лет, что она уже и не помнила, когда это было... воспоминанием служило разве что давно разбитое зеркало, осколки которого иногда еще можно было найти у окна.

Аквилон всегда любил холод. Часто, посещая далекие страны, он играл со снежными феями, целуя их прелестные беленькие пальчики. Феи улетали, смеясь и посылая воздушные поцелуи, полные  ледяного дыхания. Но однажды, скитаясь по заснеженной пустыне, Ветер нашел Башню. Уцепившись пальцами за подоконник, он заглянул внутрь и увидел, как прекрасная Принцесса расчесывала вороные локоны, глубоко погружая в них гребень, тонкими пальчиками придерживая прядки. Принцесса долго смотрела в зеркало пустым взглядом, словно перечеркивая все, что есть, отказываясь от этого, хотя бросить все... Но пушистые ресницы медленно опустились, скрывая черные глаза и отгоняя наваждение. Ветер смотрел на Принцессу и хотел было проскользнуть в комнату, но дракон, мирно дремавший у камина, поднял голову, уставившись изумрудными глазами на окно. Аквилон отпустил руки и умчался в ночь вместе с начавшейся метелью.

С тех пор Ветер стал часто бывать у окна башни, наблюдая за Принцессой. Иногда дракон лежал чуть ближе к камину, чем обычно, и тогда Аквилон осмеливался присаживаться на подоконник и долго смотреть на мирный сон прекрасной Принцессы. Кажется, скоро он выучил все ее привычки, запомнив мелочи, которые она любила и увидев лицо всех тех глупцов, которые пытались достучаться до ее ледяного сердца, но были съедены драконом.

Аквилон не верит в любовь, да и нет сердца у ветра, но совсем скоро он уже не мог представить себе, что в один день не сможет увидеть ее, коснувшись взглядом мягких черт нежного лица и кистей изящных, как он был уверен, холодных рук. Хрупких как ее душа и ледяных как ее сердце. Ветер хотел согреть ее и шептал колыбельные по вечерам... иногда казалось, что она слышит их, прикладывая красивую головку на мягкие подушки и смотря на окно, словно бы на него. Ветер искал способ, как заговорить с ней, как окутать ее заботой, которой ей так не хватало... но время текло и приближалось лето. Да, даже в Снежном Королевстве иногда наступало лето... и Аквилон был вынужден улететь от своей прекрасной Принцессы.

Но что есть каких-то полгода для ветра, ждущего своего череда?.. Ничего. И ветер смотрел на небо, гуляя по пустым перекресткам серых дорог. Потому что он знал, что где-то далеко-далеко, за снежными хребтами, Принцесса также смотрит в звездное небо, бережно охраняемая ручным драконом.