Обещал быть день хорошим, я симулировал амнезию коленей.

Дураки, поверили на работе! И вот выходной посреди недели –

завтрак перед теликом в постели. Но там показали, как надо убить тюленя,

чтобы не повредить шкуру – в глаз! Я плакал, и слезы капали на пельмени

из мяса молодых бычков. О, как я ненавижу этих людей, мудаков!

Жестокий, жестокий мир! Теперь то я точно на все готов!

.

.

.

Улыбчивый старикан-негр в хижине свою меня уложил,

жажду каким-то напитком утолил. Странно, но понимал я его диалект,

но не мог уже пошевелиться. И какие-то вещи странные начал говорить дед.

Типа: «Удача, как ты, в местах наших бывает два-три раза за век!

Извини, но выхода у меня другого нет, мил мой человек.

Отверстие щас тебе сделаю, через которое вытащу печень,

ведь печень белого дьявола, в толченом виде, как известно, излечит

мое племя от проклятья Ундуги! За помощь спасибо, молодец!»

И дед начал оперировать, а я обхезался, всем телом поняв – пиздец

вселенной моей! И в этом аду на плече старого негра, рубец

заставил на себя внимание обратить. И сообщил: «Это еще не конец!»

Припев:

Это не конец – не загустел, ведь, в башке понимания холодец.

Это не конец – не просолился осознания огурец.

Так со мной ментальничала суть всего – то ли жвачка, то ли рубец.

Это еще не конец, – говорит, – это не конец!

Это не конец – не загустел, ведь, в башке понимания холодец.

Это не конец – не просолился осознания огурец.

Так со мной ментальничала то ли жвачка, то ли рубец.

Это еще не конец! Куда собрался? – говорит, – это еще не конец!

.

.

.

Спокойно сегодня никак мне опять не уснуть –

андроидной помощницы грудь не успокоила ничуть.

В башке астронавта жуть – одна трансценденция,

завтра звездная конференция – бррррррр!

Пройдусь-ка я. Капсулу взял, в открытую траекторию вывел,

тумблер пять в положение два щелкнул, двигатель заглушил,

к земле рулил, думал там тихо подрейфую.

Хрен – компьютер сказал: «Что-то пеленгую».

Но телегаллограф показать не смог ту субстанцию,

пялилась что на Землю шепча: «Какая красавица!

Не встречала я такого милого личика!»

Подлетела ближе. «Фу, это еще что за прыщики?» –

крикнула. Пришлось сказать: «Наши города».

.

.

.

Мечты мои с детства были только про космос.

А он их кинул через хер – взял, вот так просто!

Без воздуха пустота – вот и весь космос вам!

Долбаный космос. Долбаный космос!

Женщину ль опутываю в трогательный роман,
просто на прохожего гляжу ли -
каждый опасливо придерживает карман.
Смешные!
С нищих -
что с них сжулить?

Сколько лет пройдет, узнают пока -
кандидат на сажень городского морга -
я
бесконечно больше богат,
чем любой Пьерпонт Морган.

Через столько-то, столько-то лет
— словом, не выживу -
с голода сдохну ль,
стану ль под пистолет -
меня,
сегодняшнего рыжего,
профессора разучат до последних йот,
как,
когда,
где явлен.
Будет
с кафедры лобастый идиот
что-то молоть о богодьяволе.

Склонится толпа,
лебезяща,
суетна.
Даже не узнаете -
я не я:
облысевшую голову разрисует она
в рога или в сияния.