В колонках играет - HIM , знать бы ещё кто они...
Настроение сейчас - настроение - не уверен, а вот аппетит - отменный



Притча
В этом посёлке всегда хватало разной живности. Коты, собаки, попугайчики, черепахи, хомячки и прочая фауна жителями городка пестовалась, выгуливалась, вязалась, наконец, в целях выведения лучшей породы.
А иногда это происходило бесконтрольно…
Эта история коротка и не особенно увлекательна, и хотя её нельзя назвать уникальной – рассказчику известно совсем немного подобных случаев.
Итак, будем звать их Большая, Большой и Малой. Их настоящие имена всё равно мало что скажут читателю, тем более, что Малой получил своё имя только здесь и сейчас – а всю свою недолгую жизнь так и прожил безымянным.
Сейчас уже и не вспомнить, что стояла середина осени – пора, когда в воздухе особенно явно чувствуется тоска увядания и глухое раздражение надвигающейся Зимой.
Большая – великолепная сиамская кошка – была любимицей как семьи своих хозяев, так и всех многочисленных обитателей её района. И хотя её характер нельзя было назвать лёгким, а пророю, его вообще нельзя было никак прилюдно назвать, ей многое сходило с рук, вернее – с лап, а уж если быть совершенно точным – с прекрасных огромных глаз цвета морской волны.
Большой - потрепанный жизнью доберман, также был холен своими хозяевами и регулярно вывозился за город, чтобы не растерять форму. Его жизнь протекала так, как только и может протекать жизнь такой собаки в городской квартире.
Как произошло само появление Малого на свет, осталось загадкой даже для самих его родителей. И не удивительно, что рождение подобного Чуда Природы они постарались скрыть от всех. Малой так и выжил – Чудом - и лишь изредка выползал из норы, где его бросили Большой и Большая, чтобы слезящимися от солнечного света глазами попытаться разглядеть окружающий мир.
Если кто и видел его в эти немногочисленные случайные вылазки, то принимали его за брошенную кем-то рваную игрушку – или вообще не доверяли своим глазам, считая увиденное мороком.
Большой ещё пытался изредка навещать малыша, стараясь поддержать его и не дать погибнуть совсем. Ему было ясно, что жизнь Малого, равно как и его смерть будут целиком на его совести – и он был готов пожертвовать, пожалуй, последним ещё не рубцованным краем своего сердца, чтобы жизнь этого существа не была пустой и бессмысленной. И пусть иногда, натыкаясь на него в самых неожиданных местах, он незлобно побрёхивал на него – Большой знал, что не сможет обидеть бастарда, как не мог не жалеть его.
И уж тем более, Большой не мог себя заставить прервать эту нелепую Жизнь просто разорвав однажды горло несуразному детёнышу, хотя мысли о том, что так им всем станет лишь покойнее уже приходили в его голову – и отвергались сердцем.
Большая так и не смогла поверить, что среди её разномастно-разношёрстных котят мог оказаться такой ублюдок, и что эта её ошибка могла претендовать на её ласку и её любовь. Попадаясь на глаза матери, Малой вызывал у неё лишь вспышки острого раздражения, а иногда и ярости, и та выгнув спину, мявкала на всех вокруг ещё долгое время. Эти вспышки раздражения вызывали кривотолки окружающих и заставляли хозяев созваниваться с ветеринаром, а районных котов – рыскать по округе в поисках обидчика любимицы.
Да, Малой был бессмысленен как дитя Природы. Он оказался беспол – и совершенно не мог дать потомства. Вряд ли нашёлся бы кто-то, кто смог бы взглянуть на него без слёз – или смеха, но уж наверняка никто бы не воспринял его всерьёз. Он боялся любого шума – и глох от тишины. Он слепнул на солнце – и до паники боялся темноты. В его жизни совершенно не было места подвигу.
Но именно эта его уродливость и спасала его неловких родителей от всеобщего позора и презрения. Встреть его кто-нибудь – он никогда не смог узнать в нём щенка Большого или котёнка Большой.
И может, стань он взрослей, у него смогли бы проявиться лучшие качества своих родителей, но однажды он захлебнулся, не успев в ливень выкарабкаться на поверхность из своего убежища. Его скулёж не услышал никто, кто мог бы ему помочь. Только большая серая крыса запомнила место, и вернулась туда после схода воды, чтобы наградить себя за наблюдательность плотным ужином.
Малой ушёл, не оставив на Земле и следа.

И лишь изредка в дождь, сквозь мерную капель и раскаты грома, Большому и Большой всё чудилось тявканье их случайного нелепого кутёнка.