Я начала разочаровываться на "Поцелуе вампира", а уж текст про гусара.... жуть. Слава Богу, сборник стихов я купила раньше, поэтому решила, что проза может у него и портится, а вот стихи я буду читать. Хочешь еще?

Фея леса - рыжая лиса,
Жадная и страстная колдунья...
Копятся чужие голоса,
Подтвердив грядущее безумье.
Обнажив обожествленный стих
В бесконечной смене декораций -
Если я чего-то и достиг,
То не для того, чтобы казаться
Чуть умней - пришедших до меня,
Чуть глупей - идущих вслед за мною.
Отблески небесного огня
Нас сравняют с веком и судьбою.
Фея леса - рыжая лиса...
В долгий час полуденного пьянства
Прошлый мир наложит на глаза,
Вечную печать непостоянства,
Откровеньем вскопанных могил,
Павших звезд в системе мирозданья,
Где страдал, мечтал и волком выл
О любви без веры и названья,
О земле, которой не пройду.
О душе, которой не встревожу -
Пусть хоть искрой в душащем бреду,
Но твоею искрой, святый боже...
Фея леса - рыжая лиса,
Пламень, разрывающий на части!
Предоставит Вечность полчаса,
Полпути в полупознанье счастья.
Обреченный этому костру
Отдавать последнее с ладони,
Я уже навечно - не умру,
Возродившись в царственной короне.
Положу свой меч на аналой
В поисках возвышенного крова
И приму монаршеской рукой
Дикий мир утерянного Слова..


По аллее шел гвардейский полк,
Тихо шел, без труб и без знамен.
Городок провинциальный смолк,
Чуть прищурив ставенки окон,
И ни смех не слышался, ни плач.
Чувства оставались на потом.
На лафете спал седой трубач
Самым тихим, самым вечным сном.
Оставляли русские Смоленск.
Горько-тих чеканный шаг солдат.
Аксельбантов порыжевший блеск
Как-то был не к месту и не в такт.
Небосвод так безнадежно сер.
Да и все хватили через край.
Но усталый бледный офицер
Вдруг взмахнул рукою: "Запевай!"
Вицмундиров черное рваньё!
Не до песен тем, кто чудом цел.
Гаркнуло злорадно вороньё,
Только полк собрался и запел...
Пели в исступленье, как в бреду.
Голоса охрипшие сорвав,
Пели, спотыкаясь на ходу,
И безбожно путая слова.
Пели так, что слезы на щеках
Ни один за слабость не считал.
Поднималась песня на штыках,
И дрожал нагревшийся металл.
Ветер в нетерпении звенел,
Напоенный болью и свинцом.
И, едва поющий, офицер
Рухнул в гриву мраморным лицом.
Гул орудий плыл издалека.
Ничего... Вернемся... Ничего...
И несли солдаты на руках
Тело командира своего..