В тот день я не спал практически сутки. Через пять часов меня ждала Италия, от которой я, говоря по-честному, не знал, чего ожидать. Да ничего и не ждал. За последние месяцы центростремительная сила жизни стала столь мощной, множество событий столь неожиданно и круто сомкнулись на моём пути, что я просто отдал себя этому порыву. В тот момент очень хотелось спать, но внутренний невроз от ощущения приближающегося взлёта не давал возможности отключиться. И я сидел на металлической скамье в зале ожидания аэропорта, сквозь лёгкое марево накопившейся усталости глазея на предрассветно-синие блики в окне. До вылета оставалось меньше часа.

Кто бы тогда знал, что через какие-то полгода я получу ещё более богатый опыт. Но в тот момент, стараясь не думать о ещё не до конца отпустившей работе - цена отдыха тогда для меня взвинтилась до степени психического износа, - я пытался отрешиться и вспоминать историю Сергея Нечаева. Пару лет назад, гуляя с подругой по Петропавловке, в тюремных клетках я представлял его там, в ныне исчезнувшем Алексеевском равелине. Странно, что мысли о наибольших мудаках от истории более всего успокаивают меня.

В зале ожидания появилась девушка. Вот странность первого впечатления - чем более оно обманчиво, тем к большим эмоциям в дальнейшем может привести общение. По крайней мере, сейчас у меня складывается такое мнения. Пытаясь вытащить из себя те, первые мысли о ней, я думаю о том, что мне понравилась чернота её  волос (тогда они показались мне более чёрными, чем были на самом деле), я запомнил, как она увлечённо и с некоторой, едва заметной толикой напряжения фотографировала из окна взлётную полосу и самолёты. Я ждал, когда объявят вылет.

Сколь же, всё-таки, многое в этой жизни зависит от эмоционального фона, накладывающего множество из тех штрихов, которыми мы вырисовываем в себе другого человека. В тот момент я был измотан круговертью событий, и потому эта девушка осталась во мне именно таким образом первого впечатления: растворившись, промелькнув сквозь охватившие меня марево и дымку. Оставив по себе в короткой памяти один момент, который более всего меня и зацепил: она путешествует одна.

Самолёт взлетел, набирая ход в своём четырёхчасовом пути в Италию. И я попал в тот Рим, в который меня так тянуло.

Сейчас, когда вокруг меня разметался осенний город, я думаю о том, что пора отпустить и эту историю. Я хочу открыть сюжет, впустив в него убитого героя. Очередную жертву. Убитую туманной тенью. Быть может, тем же Нечаевым. И это будет обман до самого конца. Обман, замешанный на Италии.

Я представляю эту сцену.  Выстилающееся за линией песчаного пляжа море переливается своею обыкновенною для утреннего часа бирюзой. Свежий бриз несёт обманчиво-холодный запах воды. Он - мой герой - сидит на аллее, примыкающей к пляжу, коротая время под сенью короткой тени. Любовник, по которому из первой главы должно стать ясно, что он - мёртв. Должен быть мёртв.

Через наушники в меня прорывается микстейп Луперкаля.

Сейчас, когда ток моей жизни напоминает время необходимости мелких и мелочных супергеройств, я с пробирающим кайфом стараюсь тормознуть себя. Поначалу даже возникает чувство, что сосёт под ложечкой. Я пытаюсь отрешиться, вспоминаю Адриатическое море и то, как несколько месяцев спустя сидел, закрыв глаза, в ожидании последней части моего экзамена. Крутя в плеере "Проект Увечье", на который, собственно, подсел в те же дни, когда завязался с английским.

Вспоминаю, как вчера смог наконец выровнять себя в "собаке мордой вниз". И я понимаю, сколь же сильно меня прут мелочи моей жизни.

Я знаю, как вывести новый абзац из-под тумана его степеней свободы.

Вокруг уже вовсю распаляется осень. Подступающие сумерки всё более скрадывают пролетающую за окном автобуса дорогу. Вглядываясь в ещё различимую полосу покрывшегося жёлтым леса и раскрывающееся за этой полосой поле, я ловлю себя на мысли о переполняющих эмоциях, которые я ловил из романов 19 века. Разгульно-мрачная, пробирающая до самого нутра русскость. Бесконечность ландшафтов и перспектив. Любимые пейзажи.

В моменте бывает очень забавно подумать о расстоянии. Ты берёшь точку X, в которой оказался, и отталкиваешься от неё, пробуждая в памяти давно закрывшиеся за дымкой воспоминаний моменты, развивая их от точки Y. И сколь же приятно переполняет какой-то внутренней крепостью, когда осознаёшь, что там тебя больше нет, и ты уже ушёл дальше. Это словно старые стихи, в которых больше не чувствуешь себя.

Так началась неделя. Закончилась она ещё более кайфово.

Я смотрю в сумерки и вспоминаю, как сдавал вчера экзамен, и как прыгнул сегодня с утра. Идти на свой страх и побеждать его - чувство, которое трудно с чем-то сравнить.

Мы все пробуем себя. Не стоит тратить время на излишние сомнения.

 

Это была последняя развилка недели, крайняя развилка уходящего лета.

 

Взгляд утопает в громаде вечернего неба. Я закрываю глаза, и из-под тумана памяти проступает мысль, что однажды я уже чувствовал схожие слова в себе. Вообще сказать, это реально крутая тема - всё вокруг накрывают подступающие августовские сумерки, мрамор лившего весь день дождя отдаёт остатки себя влажным запахом холодного воздуха и в мышцах тела растекается тянущая боль, от которой чувствуешь пробирающий изнутри подъём духа. Раньше я так себя не ощущал, и потому кажется вполне уместным сказать, что нынешнему лету удалось стать более, чем простой перемычкой.

 

Август вновь вернул в мою жизнь цепочку отъездов и возвращений. Стоит только успокоить дыхание, как начинаешь слышать в своих мыслях этот шум дороги - словно манящий грохот поездов, срывающийся со страниц модернистских романов. Редкая штука, на которую хочется тратить своё время - оправляться туда, где ты не был, чтобы потом за каймой обрывающихся метафор суметь вспомнить забавные моменты и минуты в этих новых, других городах и местах.

 

Я снова закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, когда же именно начал писать этот отрывок:

 

"Комната Германа Звягина, располагавшаяся в четвёртом этаже грязновато-зелёной панельной многоэтажки, своим узким балкончиком, более походившим на угловатый вытянутый шкаф с запорошённой окурками пепельницей, выступала на восточную сторону дома, и  солнце, уже во всей полноте выбравшееся из-за горизонта, вовсю облизывало пыльные балконные стёкла своими блестящими летними лучами. Будильник, в третий раз за утро попытавшийся надорвать себя всем известной мелодией, был одёрнут резко вырвавшейся из-под покрывала рукой - и, через пару секунд, столь же резко водворён обратно. С окна стены, в которую упиралась кровать, нависал когда-то глядевший на комнату прямоугольник картины - сейчас охваченный накинутой на него тёмно-серой тканью, и лучи солнца, некоторое время назад проскользнувшие в комнату, уже вовсю подбирались к кровати. Начинался день, когда посылка должны была отправиться в мою старую страну. До самолёта Германа оставалось семь часов."

 

Эта идея не отпускает меня - гротескный полу-детектив, кончающийся верлибром. Уходящий август дал мне возможность ухватиться за нитку нужной истории, которая, я надеюсь, уйдёт со мною в осень.

 

Под исподом век играет память, расчерчивая прошедшее лето. Я открываю глаза, и взгляд утопает в громаде вечернего неба. В нескольких часах за мною осталась последняя развилка недели, крайняя развилка уходящего лета. Я выбрал своё "нет" - и пошёл дальше.

 

Отличной осени, друзья!

Мне 25, и новое утро начинается с практики йоги. Этот год был сильным, и что-то щёлкнуло внутри меня. События раскручивались калейдоскопом разнообразных тем, люди возвращались в мою жизнь и снова уходили. Появлялись новые люди.

В моментах, когда я чувствовал на себя "мономахом всех победителей по жизни", было забавно наблюдать все эти безумные темы, совпадения и странности, случавшиеся со мной. Они были нужными штуками, но, впрочем, год реально прошёл отлично. Стоило глотать бумажку из бокала с шампанским, чтобы через несколько месяцев открыть глаза на Испанской лестнице в Риме, попав в загаданный литературный трип. Стоило реализовать свои затеи. Стоило предаваться себе.

И я благодарен тому, что весь гревший своим теплом бэкграунд, появившийся в этом году, развалился. Раздрай и потери - отличный повод толкнуться к новым путям и стимулам. Это год был сильным, и пришла пора его отпустить. Что-то щёлкнуло внутри меня.

Спасибо всем за отличные слова и за то, что вы участвовали в том, как я делал свою жизнь эти двадцать пять лет. Всех люблю =)

И в новом году я заказываю для себя новые трэки. Для меня они очень августовские.

Пунктом номер 13: научился некоторым темам тайского йогического массажа :)

Выходные удались:

 

1) Уехал на йога-фест "Протока" под Самарой

2) Практиковал с друзьями в первом часу ночи в лесу. Выйти из шавасаны в такое время и в таком месте - суперский кайф

3) Расширил круг и географию знакомств

4) Круг и географию знакомств с людьми, внутренний движняк к саморазвитию которых очень круто пропёр

5) Йожил, растягивая свои скованные мышцы и тело

6) Видел со стороны, как более сотни человек практикуют кундалини возле сцены. Энергетика - безумная. Почему-то пришла аналогия с концертом 30 Seconds to Mars

7) Помог одной девушке разрулить ситуацию с парнем, которого она хочет вернуть. Теперь я понял ситуацию и знал, что ей советовать (сэнкью, мой новый любимый форум). Мы гуляли под ночь, добравшись до заворота протоки, разговаривая обо всём этом мужском-женском, и я надеюсь, что эта девушка не свернёт с пути нужной модели поведения. Мы ещё потусим и поёжим вместе, моя новая самарская подруга

8) Слушал Машу Макаренко из "Маша и медведи". Познакомился с Машей. Она невероятно крутая и открытая к общению. И она приехала на фест практически чуть не с самого концерта Motorhead - за что ей дополнительный респект и плюс к карме

9) Покружился в огромном хороводе под ирландские волынки =) Под них же поиграл в ручеек, поцеловав двух самых красивых девушек, бывших в тот момент у сцены =)

10) Ел веганские сладости. Пил йогический глинтвейн. Особо не вштырило, но - опыт

11) На обратном пути подвезли девушку из Питера. Помог ей не заблудиться в Тольятти

12) Теперь я хочу в Париж. Или ещё что-нибудь новое. Я на верном векторе жизни

И, знаешь, странен не этот приятный привкус неожиданной новизны, который я чувствую внутри себя, странно то, что я столько времени даже не думал об этом.

Сегодняшний день был сложный, но, обдумывая его сейчас, я понимаю, что он мне понравился.

 

За ужасным по настроению утром и первой половиной дня я начал ловить себя на том, что во мне начинают проблескивать интересные мысли и идеи - и не только сюжетные. Я пробиваюсь через это время, которое, видимо, необходимо требуется для восстановления энергии. Объективно сказать, в моменты, когда я перестаю пытаться анализировать себя в нём, оно мне безумно не нравится. Хочется всё вернуть. Хочется вернуться к той дороге, по которой я начал было идти. Где я чувствовал зону комфорта - себя с ней. Но - нужно воевать в тех условиях, которые имеются.

Чёртов Мисима с его "Весенним снегом" не идёт из моей головы. Преданность. Преданность. Преданность. Преданность. Преданность. Я готов исписывать листок всё утро. Чёртов Киёаки Мицугае.

Йога дразнила меня последние годы. Возвращалась в мои мысли в разных жизненных ситуациях. И вот пробудившийся во мне пассионарий толкнул меня к тому, чтобы сделать то, чего я хочу. На полях: написал фразу, и задумался над её конструкцией, которую выдал бессознательно. Будто бы где-то внутри вопрос того, такой ли я пассионарий, ещё не решён. Ассимилировался ли он в меня? В любом случае, я стою напротив зеркала, и думаю о том, что сделал первый шаг в том, чего жаждал. Я смотрю на свои волосы, вьющиеся от уже высохшего пота, и чувствую кайф в теле. Я отрешаю сознание - пусть на считанные секунды - от пляски моих нервов и стресса и концентрируюсь на токе жизни в себе. И это кафкианский абзац я закончу мыслью о том, что йога продолжает дразнить. Главное - внимательнее глядеть на себя в зеркало.

Сухой остаток дня:

 

Саша одним метким вчерашним замечанием заложила в меня мысль, которая вскрылась во мне сегодня вечером.

 

Нужно ещё научиться относиться к людям, как к зеркалам.

 

 

Иногда мне снятся очень яркие сны.

 

Я сидел за каким-то столом, который по смутным ощущениям почему-то напоминал мне школьную парту. Передо мной была Аня, и на руках у неё был её ребёнок. Обе они словно разыгрывали цветом своих кожи, глаз, губ и одежды гамму пепельного блонда расходящихся волнами волос. Ребёнок играл с маленьким игрушечным самолётом, раскачивая его из стороны в сторону, и тянулся ко мне. Взгляд Ани был полон материнской любви и сосредоточен на одном только ребёнке. Аккуратными мягкими шагами, даже мельком не глянув в мою сторону, она приблизилась ко мне. Ребёнок посмотрел мне в глаза (последнее время мне снятся глаза только серебристо-серого цвета), поднял руку с самолётом насколько мог вверх и начал медленно её опускать. Я раскрыл свою левую ладонь, и самолёт, приземлившись на неё, на пару секунд застыл в ожидании. Аня мягко потянула ребёнка ближе к себе. Разворачиваясь, чтобы уйти, правой рукой она приобняла меня за шею.

Я лежал в Шавасане и, конечно же, как новичок не мог понять, как мне расслабить хотя бы что-то в моём теле, не говоря уже о нём обо всём. Но я чувствовал в себе странную штуку: у чего-то внутри меня будто бы надрезали ножом верхний слой. Это ощущение продержалось секунд пятнадцать, но оно показалось мне сродни тому, когда доктор говорит тебе, что твоя болезнь - излечима, начинает писать в твоей карточке режим лечения, и ты вдруг начинаешь чувствовать, как твоя паранойя тебя отпускает.

 

Я осознанно старался себя тормозить в ожиданиях от йоги чего бы то ни было. Ибо слишком часто то, к чему я иду годами, оборачивается для меня крайне сильным эмоциональным фактором, и, чуть не сдержав себя, я бесконтрольно окунаюсь в омут с головой.

 

Но это впечатление мне понравилось не столько тем, что оно поразило меня, сколько тем, что вдохнуло в меня свежий воздух. В этом сумасшедшем году, когда я вновь стал вегетарианцем, полюбил, совершил итальянский трип, вновь сел за английский и делал те поступки, к которым у меня лежала душа, очень в тему посвятить часть себя йоге.

 

Мне скоро двадцать пять, и каждый новый вдох свежего воздуха - это отлично.

Прикинь, я её люблю.

 

Прикинь, это мало что меняет.

 

Завтра я пойду на первое в своей жизни занятие йогой. Мой новый шаг в это неизвестности.

Двенадцатый час ночи, воскресенье. Два выходных дня пролетели с безумной скоростью.

 

За эти выходные я встретился с Ириной, которую не видел уже два года. Я съездил в Самару, где встретился с Яной, которую не видел практически столько же.

 

В Самаре я открыл для себя новое отличное кафе, встретил закат с видом на Волгу на крыше 16-этажки, провёл ночь в огромной квартире, где раз за разом огромный персидский кот запрыгивал ко мне на постель, чтобы проверить, кто я такой и тут ли я ещё. Я читал "Мастера и Маргариту" и думал.

 

Что я вынес из этих дней?

 

Что мысль: "Всему в этом мире - время и случай", - самая проблемная в данный момент для меня. Я раскачиваюсь над ней, и нужна вся моя ловкость, чтобы она стала мотором и драйвером дальнейшего пути, а не причиной падения в бесконечный сплин.

 

Что в моментах меня корёжит изнутри.

 

Что я люблю.

 

Но что-то в этом моём отношении к любви начало меняться. Будто бы во мне пропадает страх.

 

Я отбросил один из барьеров в своём сознании, и начал писать.

Когда сильная эмоция или чувство (другими словами, чувство к женщине) случается в моей жизни, я быстро привыкаю к нему. Застываю в нём, забывая, что под этой луной ни что не вечно. Появившаяся на короткое время зона комфорта толкает к тому, чтобы отключить сознание. Оставив в нём только собственническое чувство привычки.

 

Так случилось и в этот раз. И я не смог просто-напросто перескочить случившуюся на жизненном пути яму расставания. Отдав много себя человеку, я теперь снова учусь, как вывернуть на свой путь, путь собственной жизни, жизни для себя, а не ради бесконечной отдачи своей энергии другому человеку. Как ни крути, прав С., человека из себя ты отпускаешь быстрее, чем те эмоции, которые ты создал в процессе отношений с ним, и которые ты ему отдал. Сильная боль - боль по той, подаренной части себя.

 

Но нужно делать вывод - глупо надолго застрять в этой попытке жить ничейную жизнь. Я этого не хочу.

 

Чего я боюсь? Страха того, что моя любовь к Насте обесценится из-за того, что я перестану держать её в себе культивировать, загонять себя в рамки вырастающих на этом комплексов, не отпускать себя? А не кажется ли тебе, Андрей, что прекрасные и столь значимые для тебя отношения с этим реально ставшим безумно дорогим тебе человеком, чувства в которых просто не смогли пойти дальше, ты обесцениваешь именно тем, что превращаешь себя в распластывающуюся тряпку?

 

Это не та жизнь, которую я хочу.

 

Сегодня я понял, что мне перестали быть нужны сигареты. В моём рюкзаке меня ждёт "Мастер и Маргарита". И во мне зародилось чувство, что скоро я приму новую важную цель и сделаю новый важный жизненный шаг.

 

И сейчас нужно продолжать идти дальше. И, вместе с тем, не оставить свои проявившиеся проблемы необдуманными.

Ибо я так хочу.

Сейчас вечер, я сижу на бетонном парапете заброшенного фонтана и думаю о том, что хочу закрыть глаза. Я вылавливаю внутри себя мысль о том, что одной из проблем, почему я в моменте начинаю чувствовать себя безоружным в случаях, когда в моей жизни случается абзац в отношениях, является то, что я попросту волюнтаристским образом глушу и давлю в эмоции и болезненные ощущения. Шрамы рубцуются, но я забываю о важном. Я забываю отмыслить, что, почему, зачем и как произошло. Я ухожу от этого, оставляя за собой некую терра инкогнита. Как показывает жизнь, эта схема работает отвратно. Каждый раз грабли бьют, и, порой, бьют всё больнее.

 

До сих пор я не пытался смотреть на себя в своих эмоциях, не пытался пропустить их через мысль. Самое время начать делать это.

 

Я совершаю бессмысленные ошибки того, кого маниакально и мазохистски несёт на огонь. Всё то, о чем разум говорит, как об очередном толчке к бессмысленному растравлению себя изнутри, порывы толкают сделать. В воскресенье я вернул её в друзья в контакте, а сегодня днём я зашёл на её страницу. Меня заколотило. Я увидел, кому она пишет. В оцепенении я вышел на улицу и выкурил две сигареты. Я травил себя дымом, а голос внутри говорил мне, что это просто конвульсии страсти. От которых не убежать. Если не пройдёшь нужный путь, то этот отходняк может разрешиться чреватыми последствиями.

Вокруг выбор из путей.

Вечер, я сижу на бетонном парапете заброшенного фонтана и думаю о том, что хочу закрыть глаза.. Просто чтобы представить себя одного, сидящим вечером на берегу реки. В даль сумерек должны убегать огни. Огни моих флешбэков. Огни того, что я пережил за эти месяцы.

Я чувствую, что ощущение их реальности умирает. Сама их реальность уже умерла. Это красивый и притягивающий к себе, но болезненный свет. Болезненный из-за того, что как реальность они - остались за спиной и умерли, а моё отношение к ним ещё только меняется. Я сижу так и мысленно пытаюсь прощупать себя. Нерон отпустил меня, оставшись на том, другом берегу в приснившемся мне чуть меньше месяца назад сне, где я под конец уплывал по морю. Отпустил и импрессионизм со всеми его бесчисленными мимолетными впечатлениями, которые я ловил.

 

Я мысленно прощупываю себя и чувствую этот нарыв, который я сделал в себе, полюбив её и встречавшись с ней. Я сделал выбор, чтобы уйти от него.

 

Это время дало мне возможность увидеть такую черту в себе: я трудно принимаю в свою жизнь людей так, чтобы они реально стали мне очень близки, и я очень трудно - столь же трудно -  отпускаю того, кого люблю. Далеко не с первого раза. Даже когда намеки о том, что я человеку не нужен, уже не намёки, а удары в лоб. Я безумно сопротивляюсь попыткам сломать в себе пассионария, готового на любые поступки, выводящего себя из зоны комфорта только лишь для того, чтобы сохранить или вернуть ту, другую зону комфорта, зону любви.

 

Но её уже нет. Она осталась там, где нет уже ничего - сзади. Бессмысленно пытаться затолкать человека в оставленную открытой дверь в себя. Я должен принять эту мысль.

 

Жизнь - странная штука. Как только ты решаешься на то, чтобы прекратить общаться и видеться с человеком, как жизнь тут же делает тебе подгон в виде него. Отвлёкшись от смартфона, на котором я пишу этот пост, и благодаря своему ещё не испорченному зрению, издалека я увидел идущих в мою сторону Настю с её сестрой. Я встал, накинул рюкзак и пошёл в другую сторону.

 

Не хочу оставить её как терра инкогнита, но огни этих флешбэков, как и заброшенные фонтаны, должны остаться сзади.

 

Вокруг - выбор из путей.

Пока я не пройду этот путь внутри себя, ничего не изменится. Можно сколько угодно метаться в поисках отдушины.

Сегодня мне снился сон, что я - Одиссей. А в Итаке меня ждала она. Мне снилось - в который раз - бесконечно беснующееся море. И её глаза. Волосы. Лицо.

 

Когда вскрывший тебя изнутри человек вычёркивается из твоей жизни - это точка (или момент) выбора. Расставание в момент сильного чувства любви - наверное, это то, что случается как необходимость в жизни всякого человека. Как проклятые вопросы и противоречия жизни, которые встают перед каждым. И дальше - нужен выбор. Выбор своего отношения к тому, что произошло.

 

Всему время и случай. Прошло пять лет, и я пришёл к необходимости выбора. Сегодня Настя вычеркнулась из моей жизни, и я понял, что из открывающихся передо мной путей я не хочу выбрать путь в никуда. В дороге между серых многоэтажек промозглого вечера ко мне пришла мысль, что я должен снова начать для себя сеансы самоанализа, выписывая их в дневник. Чтобы попытаться понять, к чему я пришёл и как я буду идти дальше.

 

За эти сумасшедшие полгода - впрочем, конечно же, срок был больший - среди буйства событий и эмоций я слишком редко останавливался, чтобы смотреть и изучать себя. Но, как показывает опыт, без этой внутренней работы и взгляда изнутри моя жизнь путается и я начинаю катиться по наклонной.

 

Я попытался отбиться от боли потери человека, которого я люблю, теми средствами, которыми отбивался тогда, раньше, пять лет назад: туманом сигаретного дыма, бесчисленностью разговоров, попытками ковырнуть прошлое, эпатажем. Тогда это не помогло. И я вылезал из ямы несколько лет. Теперь я пытаюсь остановиться и начать искать другие пути. Как и всякая мысль, вроде бы не требующая доказательств, мысль о том, что в жизни не так уж и много времени, чтобы тратить его на растрату себя на то, что не твоё, что тебе не нужно и что вдыхает в тебя лишь смерть - доходит очень долго. Эмоции отказывают сознанию в том, чтобы её принять.

 

Цель этого дневника в том - чтобы сделать шаг в новое. Чтобы осознать то, что всё это не дастся просто - сильная любовь не забывается. Но факт расставания нужно пройти и принять. Не нужно держать человека, которому ты перестал быть нужен в том статусе, которого хочется тебе. И после любви дружбы не бывает (очередные простые мысли, принятие которых даётся с боями и полыханием несогласия внутри). Глупо терять жизнь, тем более тогда, когда ты способен на сильные поступки и реализацию мечт.

 

Я любил. Я съездил в Италию. Я дарил себя и иногда писал. Я наслаждался жизнью.

 

Расставание с ней сделало глубокую рану во мне. Но разве всё это время того не стоило?

 

Пора посмотреть на себя. Смотреть каждый день, и пытаться выписывать всё, что вижу, сюда. Попытаться ответить на то, прав ли я, что вижу в себе пассионария, холерика? Что единственный мой страх - это потерять чувство бездны рядом со мной?

 

Она не дала мне шанс - и этим спасла мне душу. И именно от этой точки нужно начать свой путь в Итаку.

 

Наверное, я не тот, о котором мечтал этот мир. Если он вообще мечтал о ком-то. За это - моя безумная любовь к нему.