* Любишь ли ты себя? Ты даже не задавался этим вопросом. Люди ненавидят себя, люди осуждают себя — и продолжают осуждать; они продолжают считать себя прогнившими. Как может другой любить тебя, такого прогнившего человека. Нет, никто на самом деле не может тебя любить — другой, наверное, тебя дурачит, обманывает; наверное, есть какая-то другая причина. Наверное, она хочет чего-то другого; наверное, он хочет чего-то другого.
* Ты знаешь свою гниль, недостойность — о любви, кажется, не может быть и речи. И когда какая-то женщина приходит и говорит, что боготворит тебя, ты не можешь ей доверять. Когда ты приходишь к женщине и говоришь, что боготворишь ее, а она ненавидит себя, как она может тебе верить? Именно ненависть к себе создает эту тревогу.
* Нет способа быть уверенным в другом. Сначала будь уверенным в самом себе. И человек, который уверен в самом себе, уверен и во всем остальном мире.

* Уверенность, достигнутая в твоем собственном глубочайшем внутреннем ядре, становится уверенностью во всем, что ты делаешь, и во всем, что с тобой происходит. Укорененный, центрированный, твердо стоящий на земле, в самом себе, ты никогда не беспокоишься о таких вещах. Ты принимаешь. Если кто-то тебя любит, ты это принимаешь, потому что любишь себя. Ты доволен самим собой, кто-то другой тобой доволен — хорошо! Это не входит тебе в голову, это не делает тебя безумно эгоистичным. Тебе просто радостно с самим собой; кто-то другой тоже находит, что ты приносишь ему радость, — хорошо! Пока это продолжается, проживи этот вымысел как можно красивее — он не будет длиться вечно. Это тоже создает проблему. Когда любовь кончается, ты начинаешь думать, что она была ложной — и именно поэтому кончилась. Нет, необязательно — необязательно.
* Может быть, в ней было какое-то мерцание истины, но вы оба не смогли удержать и сберечь это мерцание. Вы его убили. Оно было, а вы убили его. Вы оказались не способными к любви. Вы нуждались в любви, но не были к ней способны. Таким образом, ты встречаешь мужчину или женщину; все идет очень хорошо и гладко, фантастически красиво — поначалу. В то мгновение, как все устанавливается, все начинает скисать и становиться горьким. Чем более все устанавливается, тем больший возникает конфликт. Это убивает любовь.
* Насколько я вижу, каждая любовь поначалу содержит луч света, но влюбленные разрушают его. Они набрасываются на этот луч со всей своей внутренней темнотой... Они набрасываются на него и разрушают его. Когда он разрушен, они думают, что он был ложным. Они его убили! Он не был ложным — ложными были они. Луч был настоящим, истинным.
* Поэтому не беспокойся о другом; не беспокойся о том, настоящая это любовь или нет. Пока она есть, наслаждайся ею. Даже если это мечта, хорошо о ней мечтать. И становись более и более бдительным и осознанным, чтобы был отброшен сон. Когда ты осознан, в твоем сердце возникает совершенно другого рода любовь — которая абсолютно истинна, которая часть вечности. Но это не потребность, это роскошь.
* Любви нельзя научиться, ее нельзя привить. Привитая любовь совершенно не будет любовью. Она не будет настоящей розой, она будет искусственным цветком. Когда ты чему-то учишься, это означает, что что-то приходит снаружи; это не внутренний рост. А любовь должна быть твоим внутренним ростом, чтобы быть подлинной и реальной. Любовь — это не учение, но рост. Все, что нужно с твоей стороны, это не научиться путям любви, но разучиться путям нелюбви. Нужно удалить преграды, разрушить препятствия, и тогда любовь — это твое естественное, спонтанное бытие.
* Как только преграды удалены, скалы отодвинуты, начинается поток. Он уже есть — погребенный под скалами, но ключ уже бьет. Это само твое существо. Это дар, но не что-то такое, что случится в будущем; это дар, который уже случился вместе с твоим рождением. Быть значит любить. Быть способным дышать значит быть способным любить. Любовь подобна дыханию. То же самое, что дыхание для физического тела, любовь для духовного существа. Без дыхания тело умирает; без любви умирает душа.
* Поэтому вот первое, что нужно помнить: это не что-то такое, чему ты можешь научиться. И если ты этому научишься, то упустишь всю суть; под названием любви ты научишься чему-то другому. Это будет фальшивым, ложным. И фальшивая монета может выглядеть как настоящая; если ты не знаешь настоящего, фальшивое может продолжать тебя обманывать. Только зная настоящее, ты сможешь увидеть различие между ложным и настоящим.
* Все это препятствия: ревность, чувство собственности, привязанность, ожидания, желания... И твой страх правилен: "Если все это исчезнет, останется ли что-нибудь от моей любви?" От твоей любви ничего не останется. Останется любовь... но любовь не имеет ничего общего с "тобой" или "твоей". Фактически, когда все чувство собственности, вся ревность, все ожидания исчезают, исчезает не любовь — исчезаешь ты, исчезает эго. Это тени эго. Ревнует не любовь. Наблюдай, смотри, замечай снова и снова. Когда ты чувствуешь ревность, не любовь чувствует ревность; любовь никогда не знает ничего подобного ревности. Точно как солнце никогда ничего не знает о темноте, любовь ничего не знает о ревности. Именно эго чувствует боль, именно эго хочет соревноваться, постоянно бороться. Именно эго полно амбиций и хочет быть выше других, хочет быть кем-то особенным. Именно эго начинает чувствовать ревность, чувство собственности — потому что эго может существовать только в собственности.
* Чем больше ты владеешь, тем более усиливается эго; без собственности эго не может существовать. Таким образом, если у тебя есть больше денег, больше власти, больше престижа, красивая женщина, красивый мужчина, красивые дети, эго получает огромное питание. Когда собственность исчезает, когда ты вообще ничем не владеешь, ты не найдешь внутри никакого эго. Тогда не будет никого, кто мог бы сказать "я". И если ты думаешь, что это твоя любовь, тогда, безусловно, твоя любовь тоже исчезнет. Твоя любовь — это на самом деле не любовь. Это ревность, чувство собственности, ненависть, гнев, насилие; это тысяча и одна вещь, кроме любви. Они переодеваются в любовь — потому что все эти вещи так уродливы, что не могут существовать без маски.
* Ревность притворяется любовью, чувство собственности создает маску любви... и тогда тебе легко и хорошо. Ты не дурачишь никого, кроме самого себя. Все эти вещи — не любовь. Поэтому то, что ты знаешь как любовь, что ты до сих пор знал как любовь, исчезнет. В этом нет ничего от поэзии. Да, есть страсть, но страсть — это лихорадочное состояние, страсть — это бессознательное состояние. Страсть — это не поэзия.
* Волнение, лихорадка — это не экстаз. Они выглядят похожими, и в этом проблема. В жизни многие вещи выглядят похожими, и различия очень деликатны, тонки и трудно различимы. Волнение может выглядеть как экстаз — это не экстаз, потому что экстаз, по своей сути, прохладен. Ненависть холодна. Страсть, похоть горяча. Любовь точно посредине. Она прохладна — ни холодна, ни горяча. Это состояние безмерного покоя, спокойствия, безмятежности, молчания. И из этого молчания в твоем существе возникают поэзия, песня, танец.
* То, что ты называешь поэзией и страстью, — не что иное, как ложь с красивыми фасадами. Из сотни ваших поэтов девяносто девять на самом деле не поэты, но только люди в состоянии замешательства, эмоций, страсти, жара, похоти, сексуальности, чувственности. Лишь один из ста ваших поэтов настоящий поэт. И настоящий поэт может никогда не писать никакой поэзии, потому что поэзия составляет все его существо. То, как он ходит, то, как он сидит, то, как он ест, то, как он спит, — все это поэзия. Он существует как поэзия. Он может создавать поэзию, может не создавать, это неважно. Но то, что вы называете поэзией, — не более чем выражение вашей лихорадочности, вашего разгоряченного состояния сознания. Это состояние безумия. Страсть ненормальна, слепа, бессознательна — и она лжива. Она лжива, потому что дает тебе такое ощущение, словно это любовь.