Борис Барабанов

Человеку, о котором идет речь, сейчас 75 лет, и перенос гастролей на полгода в таком возрасте может быть равен переносу навсегда. Оптимизм вселяет причина сдвига в концертном графике. Леонард Коэн повредил поясницу, занимаясь физическими упражнениями. Что он делал, этот мужчина, которого мы привыкли  видеть в костюме, серой рубахе и шляпе? Толкал гири, отжимался от пола? Наматывал километры на беговой дорожке в костюме «Adidas»? Доподлинно неизвестно, но сообщают, что реабилитацию он будет проходить по программе, которую практикуют спортсмены-олимпийцы. Этот мужчина старше Пола Маккартни, старше Боба Дилана, из великих, продолжающих гастролировать, старше Коэна только Чак Берри, но он не может, как Коэн, играть два с половиной часа с полной выкладкой. Очень важно, чтобы Леонард Коэн доехал до Москвы, если надо, мы принесем его сюда на руках откуда угодно.

Леонард Коэн родился в Монреале. Его фамилия позволяет предполагать, что корни его семьи следует искать в сословии коенов, священнослужителей из рода первосвященника Аарона, старшего брата Моисея. Тема прямого родства с Аароном была популярна в семье Коэн. В интервью 1967 года Леонард Коэн говорил: «У меня было очень мессианское детство», имея в виду, прежде всего, историческую миссию предков, которые не только служили в Храме, но и лечили людей, и писали книги. Его мать происходила из литовских евреев, предки отца жили в Польше. Судя по интервью Леонарда Коэна, в детстве он имел слабое представление об антисемитизме. О прошлом родителей в семье говорили редко. Натан Коэн держал в Монреале швейную фабрику и магазин одежды, что позволило ему создать небольшой трастовый фонд для сына Леонарда. Когда Натан умер, будущему поэту было девять лет. Смерть отца стала причиной первого литературного эксперимента Коэна. Это была некая записка, написав которую он распорол отцовский галстук, вложил ее туда и закопал в саду.

Леонард Коэн изучал Талмуд и Тору в монреальской Herzliah High School, но религиозного фанатизма в его среде обитания не наблюдалось. В 15 лет он стал брать уроки игры в стиле фламенко у студента-испанца, но после третьего урока Коэн неожиданно выяснил, что его учитель покончил с собой. История постижения музыкальных премудростей оказалась достойной пера будущего поэта и романиста. Позже он говорил, что эти уроки игры на гитаре были единственными в его жизни. Литературные устремления надолго взяли верх над музыкальными. В 17 лет он поступил в старейший вуз Канады – Университет Макгилла. Молодой поэт почитал Уолта Уитмена, но герои ХХ века все же занимали его больше. Леонард Коэн зачитывался романами Генри Миллера, стихами Уильяма Йейтса и Федерико Гарсиа Лорки и почитал за честь факт знакомства с поэтом-марксистом Ирвингом Лейтоном. Первые литературные опыты Коэна были вдохновлены Монреалем – эклектичным городом, где, по его словам, французы чувствуют себя меньшинством, потому что Квебек – меньшинство в Канаде, англичане чувствуют себя меньшинством, потому что они меньшинство в Квебеке, а евреи чувствуют себя меньшинством, потому что они везде меньшинство.   

К 22 годам большинство рок-музыкантов уже пережили первый триумф и вступили в неравную схватку с соблазнами, которые влечет за собой слава. Леонард Коэн в 1956 году даже близко не думал о музыкальной карьере. Он только-только ступил на профессиональную литературную стезю. Издатель, поэт и критик Луи Дудек помог Коэну выпустить дебютный сборник – «Сравним мифологии». Это была первая книга из стартовавшей университетской поэтической серии. За ней последовала «Солонка земли», работа над которой шла параллельно с окончанием литературного образования, учебой в юридической школе Макгилла, работой на семейной фабрике  и продолжением образования в аспирантуре нью-йоркского Колумбийского университета.  «Солонка земли» была напечатана только в 1961 году, а написанный в этот же период роман «Балет прокаженных» до сих пор не напечатан и пылится в архивах где-то в Торонто.

Такие  темпы вполне в стиле Леонарда Коэна. В интервью журналу «Song Talk» он вспоминал, как обсуждал песню «Hallelujah» с Бобом Диланом, который включил ее в свой репертуар: «Он спросил меня, сколько времени ушло на ее написание. Я сказал: “Практически два года”. Когда я спросил его, сколько у него ушло времени на “I And I”, он сказал: “Практически 15 минут”… Самое смешное в том, что я соврал. На самом деле на “Hallelujah” ушло почти пять лет. Конечно, и он соврал. У него, наверное, ушло минут десять».

Леонарда Коэна хватило недели на три, прежде чем он сбежал из Нью-Йорка обратно в Канаду. Но все же он успел послушать Джека Керуака и познакомиться с джазом. В Монреале он устраивал чтения, похожие на Керуаковские, но частью движения своих ровесников битников так и не стал, как не примкнул и к рок-н-роллу, для которого был слишком денди, и к фолку, не очень доверяя тезисам о безусловной правоте народа.

В начале 1960-х он уединился для литературного труда на греческом острове Гидра, попав туда довольно любопытным образом. Изначально предполагалось, что на грант Канадского совета по искусствам Коэн поедет в Тель-Авив, но по дороге поэт «завис» в Лондоне, а устав от туманов и слякоти, двинул в Грецию, где и осел на семь лет (впрочем, ежегодно отлучаясь за деньгами в Канаду). Там он закончил «Любимую игру», полуавтобиографическое описание жизни художника-еврея в Канаде, и сборник стихов «Цветы для Гитлера», который, вопреки опасениям автора, критика приняла благосклонно. В 1966 году, в ситуации жесткой депрессии и наркотической зависимости, появился роман «Прекрасные неудачники», в котором Леонард Коэн препарировал тему католического Бога, и газета «Boston Globe» написала, что Джеймс Джойс теперь имеет канадское гражданство.

Несмотря на благожелательные отзывы критиков, книги Коэна продавались плохо. Несмотря на отсутствие слуха, худобу и очевидное («в отличие от Дилана») еврейское происхождение, он решил начать зарабатывать исполнением песен,  имея только один аргумент «за» — владение гитарой. Леонард Коэн приехал в Нью-Йорк, несмотря на продолжавшееся увлечение наркотиками, смог продать две песни певице Джуди Коллинз и вскоре, с подачи продюсера Джона Хэммонда, «открывшего» Боба Дилана, подписал контракт со студией «Columbia». Дебютный альбом «Songs Of Leonard Cohen» (1968) занял в американских чартах 83-е место. В Британии дела пошли лучше, там он взобрался на 13-е место. У Коэна покупали песни Джо Кокер, Дженнифер Уорнз и братья Невилл. Он боялся публичных выступлений, все еще выпускал сборники стихов, и в первое турне отправился только в 1970 году. Известно, что он много выступал в психиатрических клиниках, и не из соображений сострадания, а, напротив, из солидарности с людьми «своего пейзажа». Леонарду Коэну было удобно в шкуре барда. Попытка же продюсера Фила Спектора встроить Коэна в свою фирменную, опробованную на «The Beatles» «стену звука», привела к ссоре и провалу альбома «Death Of A Ladies Man» (1977).   

Еще в 1973 году жизнь Коэна стала основой для мюзикла, но впереди было множество неожиданных и драматических поворотов. В 1980-х годах Леонард Коэн гастролировал все меньше и меньше, предпринимал неудачные попытки влиться в киноиндустрию, а главное – его взгляд на мир становился все более пессимистичным. Говоря об альбоме «The Future» (1992), Коэн признавался в интервью ирландскому радио, что он – «единственный человек, которому падение Берлинской стены не внушило оптимизма, единственный, для кого объединение Германии стало обещанием новой волны насилия».  Отыграв турне в поддержку «The Future», Коэн уединился в буддийском монастыре в Калифорнии. Он сам неоднократно заявлял, что, практикуя дзен, не нарушает еврейских традиций, которых неукоснительно придерживался всю жизнь. Леонард Коэн вернулся в мир в 1999 году и записал два альбома без каких-либо гастрольных поползновений, прежде чем в 2005 году обнаружил, что его бывший менеджер Келли Линч незаконно присвоила его доходы на сумму 5 млн долларов плюс равноценные авторские права. Коэн судился с ней в США и выиграл дело, однако добиться возмещения убытков оказалось непросто. Настолько непросто, что, оставшись со 150 тыс. долларов на счету, поэт решился на мировое турне, которое продолжается и по сей день. О том, как выглядят концерты, можно судить по DVD, выпущенному по материалам концерта в Лондоне. Выглядят они гениально, правда, все похожи на этот, лондонский, как две капли воды. Однако поговаривают, что у господина Коэна уже имеется в запасе несколько новых песен/

Old Buddhist statue. Dalian, China.



Two old Buddhist statues. Dalian, China.



Буддийские статуи в Дой Cутхеп на севере Таиланда.



Buddha Statue Carved Inside The Ancient Yungang Grottoes, Datong, Shanxi, China.


Статуя богини Гуаньинь (108 метров) в центре буддизма Наньшань на острове Хайнань (Китай). Статуя стоит в море.



Сандзюсангэндо. Главный образ Каннон.



Avalokitesvara from Plaosan temple, Central Java.



Бог Авалокитешвара, бронза, XIV век.


Avalokitesvara



Sahasrabhuja Avalokitesvara (Senju Kannon)

Буддизм в современном искусстве

Большую часть девяностых годов известный поэт и музыкант Леонард Коэн провёл рядом с Джожу Сааки Роши, живя в его монастыре Ринзай Дзэн, расположенном в окрестностях Лос-Анджелеса. Там Коэн занимался в основном уборкой, выполнял различные обязанности по хозяйству и готовил еду для дзэн-мастера. Сегодня 67-летний певец говорит, почти что с гордостью, что он спустился с вершины горы и что теперь он "такой, какой есть".

Когда слушаешь его последний альбом Ten New Songs (Десять Новых Песен) кажется, что гудение мантр в медитационном зале в дзэн-центре Маунт Болди заглушает звучание музыки. В каждой строфе говорится о смерти и потерях, но эти явления воспринимаются, как нечто естественное, о них поётся с той же теплотой, как о любви и жизни.

В песне My Secret Life (Моя тайная жизнь), которой начинается альбом, Коэн рассказывает о том, что тайным в его жизни являются не скрытые пороки - корысть, ложь и амбиции, - а то, что иногда ему удаётся приподниматься над всем этим. Тайную жизнь Коэна составляют воображаемые сцены любви, где он отказывается видеть мир лишь чёрно-белым.

В песне под названием A Thousand Kisses Deep (Глубиной в тысячу поцелуев) говорится о том, что перед лицом смерти парад человеческих страстей выглядит совсем иначе. Ведь даже если мы движемся к забытью, мы снова возвращаемся на Boogie Street, "Буги Стрит" (то есть, в самсару).

В следующей песне он настойчиво провозглашает: "Пусть каждый живет", - но тут же добавляет: "Пусть каждый умрёт. Здравствуй, моя любовь, и прощай". Почти все песни альбома имеют открытый финал, словно кончаются в пустоте. И, тем не менее, певец спокойно принимает эту пустоту.

В своих ранних песнях Коэн почти что кричал, разрываемый гневом и неприятием образов войны, которая снова и снова напоминала нам о том, что мир - это жёстокое место, где насилие часто оправданно. В этом же альбоме мы видим совсем другую картину: в словах Коэна появилась нежность, которая предполагает, что красота мира заключена отчасти в том, что он не вечен.

В песне Alexandra Leaving (Александра уходит) Коэн поёт о своём чувстве благодарности и о чести, которая ему выпала, даже тогда, когда женщина покидает его. Наблюдая за ее уходом, певец говорит себе, что должен отнестись к потере как к величайшему дару, какой только может быть у него в жизни.

Сидя в своей хижине на горе (где, несомненно, и были созданы эти песни), Коэн пишет о пылинках, которые неожиданно стали заметными в луче солнца. Ничто не является более преходящим, чем эти пылинки, но ничто - и это главная мысль альбома - не может быть красивее. Мир - это иллюзия, но узнать о нём можно лишь на собственном опыте. Живя в хижине, в полном одиночестве, - в таком состоянии, в котором можно почувствовать рамки времени и пространства, - он поёт свои самые личные песни во имя неличностного.

Возникает такое ощущение, что буддизм привлекает Коэна тем, что он предлагает мир вне любых категорий. Нет ни правильного, ни неправильного, нет ни чёрного, ни белого. Нет жизни, нет смерти, нет самсары или нирваны. И нет причин соответствовать какой-либо догме или предписаниям.

На мой взгляд, альбом Ten New Songs - это самое откровенное и глубокое повествование о буддийском опыте из всех, какие я когда-либо слышал.

Об авторе: Пико Айер - писатель, автор книг The Global Soul (Vintage Book, 2001) и Abandon.

Перевод с английского - Ольга Шмарина