Цитата сообщения Александр_Ш_Крылов Беслан

Из блога Заура Фарниева

Всегда считал и считаю, что про некоторые темы должны писать только женщины. Потому что им понятнее и они могут на эту тему сказать гораздо больше, чем любой, самый расталантливый мужчина. Они сильнее чувствуют. Вот и про Беслан, по-моему, никто лучше Оли Алленовой написать не смог. Но сейчас я не о ней. Моя подруга Регина Ревазова, которую многие здесь знают, несколько месяцев ходила на суд над Нурпаши Кулаева вместе со всеми журналистами. И со мной, в том числе. Я сейчас сравнивал ее и свои заметки с тех заседаний и пришел к неутешительному для себя выводу, что у нее - гораздо лучше. Более эмоционально. Кроме того, замечено гораздо больше деталей. Ну это так, отступление. В общем, сами почитайте.



-У малявки моей первый день варенья, надо же было ей родиться первого сентября, когда у нас эта дата привязана к совершенно иным событиям. Нулевой настрой, хорошо маленькая, не понимает.
Я никогда как-то не осмеливалась писать свои мысли по поводу бесланских событий шестилетней давности, когда десятки таких детей, как у меня, были сожжены заживо и расстреляны массово. Казалось, горе людей так велико, что как-то даже я не осмелюсь писать от себя. Вот и писала от других. Но это неправильная позиция. Может, многие думают как я, поэтому тема эта все более становится табуированной.

Ольга Алленова о шестой годовщине трагедии.




" Мы никогда не узнаем правду о том, что там произошло. Я знаю боевого офицера, который был там. Он сказал, что никакой "Альфы" в Беслане не было. "Альфа" - это элитные войска, ими не стали жертвовать. Возможно это была ловушка, как раз для того, чтобы уничтожить "Альфу", и генералы об этом знали. Нет, я никого не хочу оправдывать! Как можно оправдать людское горе и жетрвы? И тем не менее, не хочу делать скорополительные выводы. Про второй штаб в этом репортаже услышала впервые. Значит там действительно готовилось что-то страшное..."

Светлая память. Больше мне сказать нечего...
Не буду растекаться мыслью, нового не напишу. Ждала, как и все, что их спасут, всех до единого. Три дня лжи, лжи, лжи. Штурм, по людям грохочут танки, стрельба, масса, масса жертв. Импатентность всей правоохранительной системы, Дзасохова, Путина, всей страны. А после ложь росла в геометрической прогрессии. Ссоры людей за дензнаки (о, как эта «помощь» по-русски, думалось мне тогда), суды, грязные истории, пустые обещания.
И вдруг, тихий, спокойный, уверенный голос Сусанны Дудиевой. Это была моя надежда, наша. Удивительная, добрая, сильная женщина.
Потом в Москве сообразили какая опасность исходит от этого голоса. И ржавая, шатающаяся российская госмашина заработала против нее и других убитых горем матерей из Беслана, пытавшихся найти правду, спасти детей наших - живущих, сохранить их для нас. Эта госмашина не справляется с прямыми обязанностями – спасение заложников, тушение пожаров. Зато она борется с такими, как г-жа Дудиева.

Потом суд. Я там отваляла полгода. Нашла свои старые заметки на Узле. Нашла не все, но вот что говорили тогда потерпевшие:
…«Когда нас загоняли, я бежала возле одного из террористов, - рассказывает бывшая заложница Зара Мидзиева. – У него текла кровь с руки, я ему сказала об этом, на что он ответил очень спокойно, по-человечески: «Это все чепуха». После этого я перестала их бояться, поняла, что они тоже люди. Но кошмар начался после первого взрыва, когда мне на руки упало маленькое детское тело, без ног и рук. Я подумала, что же она такая красная, а она, оказывается, без кожи была. Это был ужас».

…У Станислава Ушакова в заложниках оказалась несовершеннолетняя сестра Виктория. Три дня Станислав провел в здании Дома культуры в г. Беслане, томясь в ожидании вместе с родителями и близкими взятых в заложники: Я ничего не видел, к школе не подпускали, но помню, как нам говорили, что заложников 354 человека. Все тогда возмущались, ведь в школе было около девятисот учащихся».
«Первого числа я отчетливо слышал по радио первую цифру – 157 человек удерживаются террористами», - рассказал в беседе с корреспондентом “Кавказского узла” Руслан Бокоев, также проходящий по делу в качестве свидетеля.
В захваченной школе три дня провел четырнадцатилетний сын Руслана. Отец много рассказывает о психологическом состоянии сына: «Он стал совсем другим, очень тяжело перенес все это. Постоянно вспоминает, говорит, надо было так сделать, а потом так. Психологов не признает».
Руслан Бокоев, как и многие бесланчане, не верит в справедливый исход дела: «Многое даже в газетах не прочитаешь. Даже то, о чем сегодня женщины говорили, пока ехали в автобусе на процесс, никто не рискнет сказать. Потому что вина на людях намного выше».
…Вспоминая теракт в г. Беслане, г-н Чеджемов признался, что, в свою очередь, виновницей всего он считает коррупцию и чиновничий произвол: “У нас все замыкается на коррупции. Об этом говорят и события в Кабардино-Балкарии. Ведь 80% нападавших на Нальчик были жителями Кабардино-Балкарии. А в Беслане силовикам надо было просто доложить, что все террористы уничтожены, вот и бомбили заложников, не считаясь с потерями”.
…В качестве потерпевшего по делу проходит работник районной префектуры Северной Осетии Эдуарда Адаев, во время дачи показаний которого разыгрался скандал. Сам Э.Адаев в школе не был, но во время захвата находился возле нее. Он подробно рассказал о том, как спас двух девочек и об ужасе, происходившем в школе и за ее пределами во время штурма: “Два первых дня захвата Лев Дзугаев (представитель бывшего президента Северной Осетии Александра Дзасохова - прим.КУ) постоянно выходил к нам и повторял одно и то же, что требуют Дзасохова, Рошаля, Аслаханова и Зязикова, больше требований не выдвигают. А народ волновался, все требовали Дзасохова выйти на встречу с людьми. Люди двинулись к штабу, который возглавлял Дзасохов, но и тогда он не вышел, а вышел Мамсуров (бывший спикер - прим.КУ) и заявил: “Грудью встанем, но штурма не будет”. Потом взрывы прогремели. Через какое-то время я забежал в школу. В зале штабелями лежали дети, кто горел, кто еще живой был. Они уже не могли плакать, просто смотрели, все обугленные от сажи, полуголые…. Двух девочек я вынес. Потом раздался взрыв третий”
…Во время штурма Инге Харебовой удалось спастись. В больнице Беслана она встретилась с матерью: “Мы с мамой вышли из больницы и сели в легковую машину. За рулем сидел человек в милицейской форме, но погонов у него не было. Рядом впереди тут же подсел человек в черном, не бритый и такой же возле нас с мамой. Уже тогда ходили слухи, что боевики бежали, и я что-то заподозрила. Когда я сказала адрес, они меня как не слышали, продолжали ехать в противоположном направлении. Водитель как робот сидел, я громче адрес назвала, тогда человек в черном повернулся и сказал: “А я не знаю, где это”. Они пытались проехать к первой школе. Мы с мамой выскочили чуть ли не на ходу из машины. После пережитого в школе шока я не способна была думать, но теперь картина проясняется. Я уверена, что пособники на улице у них были, и сбежать удалось очень многим”.
…Ярким и драматичным оказался рассказ студентки Залины Дауровой, чья мать, Сусанна Дудиева является председателем комитета “Матери Беслана”, находящегося в оппозиции по отношению к власти. Залина потеряла в школе младшего брата Заура, к которому пришла на линейку. Она все три дня находилась в спортивном зале среди заложников: “Когда нас загоняли, это были самые страшные минуты. Крики, стрельба, страх. В зале Ходов (Владимир Ходов участник нападения на школу, бывший ученик этой же школы - прим. КУ) приказал встать на переговоры директору, медсестре и завхозу. Когда они вернулись, Ходов был в бешенстве из-за этого вранья, исходившего с улицы о количестве заложников. Они (террористы - прим. КУ) превратились в животных после этого. Мы так ждали Дзасохова, Зязикова, Аслаханова и Рошаля, так надеялись, что нас спасут. Но никто не выходил на переговоры. Да и кто бы вышел, если они сами врали, что дают воду. Там даже воздуха не было! У детей языки прилипали к небу, губы трескались!”
“На третий день, - продолжает Залина, - я на секунду отвернулась от брата и раздался взрыв. Я пришла в себя, открыла глаза и увидела голубое небо. На нас обвалилась крыша. Одна женщина кричала, она горела. Боевик тут же вылил на нее воду и потушил. Я пошла и села возле окровавленного брата. И была одна со своим горем. Никто к нам не спешил, никто спасать не кинулся. Меня боевики подняли и отвели в столовую, но лучше бы я умерла в зале. В столовой был ужас. Везде взрывы, мы пищали, кричали, что здесь живые люди, не стреляйте. Но в нас продолжали стрелять из танков. Это был кошмар. Спас меня потом спецназ”.
…После допроса, Залина Даурова попросила дать ей слово: “Я считаю, что такие теракты будут повторяться. Власть считает ниже своего достоинства вести переговоры. Лучше они будут мочить террористов в сортирах. Но тут они сортир со школой перепутали”.
…Виталий Дзампаев в школе потерял жену. Не работает в связи с уходом за детьми семи и восьми лет. На суде утверждает, что о реальном количестве заложников говорил еще в первый день захвата школы: “Я взял за руку Дзантиева (бывший министр внутренних дел Северной Осетии - прим. КУ), говорил ему, в школе как минимум 850 человек. Он оттолкнул меня, говорит, сами разберемся. Они знали действительное количество заложников с самого начала, просто не хотели огласки”.
“На второй день захвата, мы стояли с огромными плакатами, там было написано, что заложников больше тысячи, - рассказывает потерпевшая Элла Кесаева.- Мы подошли к местным журналистам, говорим, снимите на камеру, пусть весь мир знает. Они нам ответили, что им приказано не снимать”.
Но у потерпевших имеются вопросы не только к обвиняемому Кулаеву. Элла Кесаева продолжает: “Когда я своими глазами увидела, как после взрыва по школе бомбят танками, я была в ужасе. Танки стреляли не прекращая, стреляли по нашим детям. В морге мы видели сожженные, целые трупы, они не были разорваны от взрыва. Я хочу знать, кто дал приказ стрелять танками? Кто дал приказ сжигать наших детей шмелями? Кто дал Кулаеву и его друзьям-террористам возможность приехать в школу? Кто снял посты? Кто дал указания власти врать? Что делал Дзасохов (бывший президент Северной Осетии - прим.КУ) как начальник штаба во время захвата школы? Что делали Андреев, Нургалиев? Где были пожарники? Дети сгорели, а их потом наградили”.
О применении тяжелой артиллерии высказалась и Марина Хубаева, которая провела три дня в школе вместе с четырьмя детьми: “Из танков стреляли, я это точно знаю. Я сама из Южной Осетии, я видела войну и разбираюсь в оружии. Но такой войны я никогда не видела…”.
…Обе допрошенные потерпевшие сходятся во мнении о причинах смерти большого количества заложниках. “Большинство в зале, как это не печально, погибли от своих же, - утверждает Зита Сидакова. - Когда я с детьми убегали из школы после взрывов, там многих еще можно было спасти. Там горели живые люди, пожарники не вовремя сделали свое дело”. “Школу бомбили гранатометами, это может подтвердить вам мой зять, который в силу должностных обязанностей участвовал в штурме”, - говорит Л. Плиева.
Допрашиваемые подняли вопрос о “не прекращавшейся лжи” со стороны руководства республики в первые дни захвата школы. Людмила Плиева рассказывает: “Все три дня мы (родственники и близкие заложников - прим.КУ) провели в Доме культуры, ждали новостей со школы. К нам постоянно заходили и врали. Врал Дзасохов (бывший глава республики - прим.КУ), врал Дзантиев (бывший министр внутренних дел Северной Осетии - прим.КУ). Они говорили нам, что никакие требования боевики не выдвигают, что выкинули из школы пустую видео кассету. Уже первого числа мы выяснили, что заложников не меньше 988 человек, второго у нас была цифра в 1088. А наше руководство продолжало лгать”.
…Претензии со стороны всех потерпевших высказываются к государству. “В конце августа прошлого года в республиканские правоохранительные органы поступила информация о том, что готовится широкомасштабный теракт на территории Беслана, - рассказывает в ходе дачи показаний потерпевшая Эльвира Туаева. - Наша милиция выстроила охрану вокруг здания бесланской милиции, чуть ли не кольцом оцепили, боялись. А возле школы первого сентября не было ни одной милицейской машины, хотя я всегда помнила, что школу обычно охраняли. Я доверила своих детей государственной школе, государству. В теракте я потеряла обоих детей, и теперь моя жизнь окончена”.