С Азии на Москву надвигается жара. Я пересчитал свои городские рубашки, чтобы менять их каждый день. Их дюжина. Но большая часть - шёлковые, липнут к телу, или вельветовые. Или вообще какие-то левые. Я ведь по жизни ничуть не гордый человек. Мне скажут: "А вот, есть какая-то рубашка, возьмёшь?" - "Давай". Мне нравится состояние бедности. Бедность креативна. Мне нравится создавать что-то (потенциально вечное) из ничего, из осколков чужого быта художники ведь создают перформансы. Нравится миф о том, что покойный дядя в молодости носил пришитые к свитеру манжеты и воротник, потому что у него не было денег на рубашку. Мне ужасно нравятся помойки. Для моей семьи начинается театрализованное представление, когда я выхожу из машины, чтобы вытащить из багажника мешки с мусором и выбросить их в придорожные контейнеры. В контейнерах очень много интересного. Даже в простом созерцании мусора я нахожу удовольствие.

Вспоминается, что Вильфанд, директор Гидрометцентра, в уклончивых формулировках отвергал возможность повторения аномальной жары прошлого года. Как на него наседали журналисты, когда он для своего учреждения в массовом порядке закупал кондиционеры...

Если Вильфанда не то чтобы расстрелять публично, а хотя бы приговорить, то дождь наверняка прольётся. А так небо будет смурнеть и только. А в выходные хлынет. 

Но прямая корреляция глобального потепления с миграцией уже слепому видна. Только суровые морозы спасут Россию от переселенцев.

Будет жара - тоже хорошо. Будут помидоры и не зря я много хрена за домом пощадил.