...в окно постучали. я даже не повернулся. мой кабинет на втором этаже.

В колонках играет - Akira Yamaoka – Letter From the Lost Days

Настроение сейчас - Задумчивое.

— Иногда мне больно слышать твой смех.

— Иногда мне больно смеяться.

 

Мысль о том, чтобы проспать тысячу лет продолжает преследовать меня, но... говорят лихие люди, от себя не убежишь. Остаётся повторять как мантру, как заклятье, как ответ на Самый Главный Вопрос о смысле жизни и всего-всего: «Это было давно. Меня тогда ещё не было».

Похоже, не помогает.

Наверное, слава богу.

Ждать апрель.

Ни в коем случае не надеяться.

Ждать апрель.

...дурацкий город вообще-то. Даже троллейбусы провоняли бензиновой гарью. Представляешь, троллейбусы! И как не курить...

...поворот головы, испуганный взгляд из-под морщинистого лба. — «Что, седой, думал смерть по следам идёт?», пряжкой на куртке — дзинк...

...где я...

...кованые сапоги по бетонным плитам: дум. дум. дум. дум. дум. как страшный, неостановимый молоток...

...это было...

...и птицы.

...давно...

...интересно вот, коньяк — дар Божий и спасение или ловушка? Ну, в общем смысле, для челове...

...меня тогда...

...чества.  Нет, я не шучу, правда же интересно. Ай, ладно, ну его к дьяволу, наплескайте-ка мне ещё рюмочку со стаканчик...

...ещё не...

...да кому ты нужен, кроме военкомата? — Я не годен.

 

...тууу  тууу  тууу  тууу...

десять лет, неужели десять грёбаных лет?

В колонках играет - Зина Охтинская —Звёзды зажигалок.

Настроение сейчас - да ну его...

... а я не верю в конечные станции. Если бы они и существовали, то очень скоро оказались бы завалены поездами, которые никуда не уходят и приезжать было бы попросту некуда. А какая же это станция, если на неё не приезжает никто...

 

У меня теперь есть чёрные часы. И усталость. Очень много усталости. 

 

Заезжал сегодня в 19-й — столько людей рады видеть. Приятно и... непривычно. Совсем. То ли слишком много был посторонним, то ли просто дефективный и не заточенный под человеческое отношение. И всё-таки там свои. И там я нужен.

 

Есть где-то далеко человек, которого хочется видеть. А окажись этот человек на моём пороге, обнять и тихо-тихо «ну привет». Этот человек неотрывно связан со стихами Бродского, диваном в вестибюле гостиницы где-то на улочках около проспекта Мира и фильмом «Фонтан», просматриваемом в чужом доме в одиночестве. И с «как я без тебя целый год...» Тогда мне было 19.

 

Я хочу вернуться.

Мне грустно.

Мне двадцать один год.

Год от рождества Христова на дворе начинался две тысячи четырнадцатый.

 

...чаззет, чиззет, чеззет, всё в лукошко влезет...

 

...и на хера я туда сунулся...

День за днём читаешь новости и.
....Борис Березовский мёртв, Андрей Панин мертв, Валерий Золотухин мёртв, Уго Чавес мёртв, Маргарет Тетчер мертва, Алексей Балабанов, певец смутных времён, он тоже мёртв, и Фредерик Пол мёртв, Том Кленси мёртв, Лу Рид мёртв, Пол Уокер мёртв, Юрий Яковлев мёртв, теперь и Нельсон Мандела мёртв, плачь, о, пой, Дискордия!...

 

да ну их.

«Мне примерно 4 года. Я сижу над тарелкой манной каши, в которую падают слезы, потоками текущие по моим щекам. В руке ложка, которую я почему–то физически не могу поднести ко рту. Рядом стоит воспитательница и орет, что бы я прекратил выдуриваться и ел кашу. Она и я не знаем, что я сломал ключицу во время прогулки.»

«Я, мелкий, учусь делать "колесо" на зеленом паласе, в зале. На диване рядом сидит папа. Перед ним открытый чемодан, в который он складывает вещи. Папа собирается съебаться от нас с мамой к другой женщине. "Колесо" получается неплохо.»

«мне 27. я сижу в сугробе. за спиной у меня трасса Чебоксары–Горький. передо мной кверху колесиками лежит РАФик с вырванной напрочь правой передней дверью. это я ее только что вырвал. на коленях у меня мой сын. ему три месяца. на лицо ему падают хлопья снега. он просыпается и орет. раз орет — значит жив. мне хорошо.»

не смотри не смотри не смотри не смотри не смотри не думай не думай не думай не думай так же как не думаешь о красной обезьяне format c: /s ok ok ok но главное не смотри один ноль ноль один один убежище №19 где я

В колонках играет - AC/DC — Highway to Hell
Настроение сейчас - Оптимистическое

В колонках играет - Пикник — У шамана три руки.

Настроение сейчас — Флегматичное.

Войдя с улицы на второй этаж и пройдя прямо по коридору попадёшь на третий, и спустившись на пролёт вниз окажешься на первом, который в подвале. Это нормально, мир сдвинулся.

Старуха, вся какая-то обветшалая, замотанная в тряпьё, ест чебурек, оставив за спиной пятно света, палатку и хмурого таджика в ней. Мужичок на остановке косится на неё, а она всё ест, пытаясь оторвать кусок беззубым ртом.

К парню с унылым настороженным лицом подходят двое патрульных, толстые, карикатурные, с сальными улыбками, что-то говорят. Парень поднимает глаза. Его уводят куда-то под руки. 

Троллейбус уходит, выдав на прощание сноп искр из провисшего провода. Он похож на единственный островок тепла. Судя по лязгу, теплу осталось недолго. номер под задним стеклом — перекошенные цифры 34.

Я вижу лица из прошлого на улицах.

Я наблюдатель.

Они меня не узнают.

Я их тоже.

Меня нет.

Я есть мысль.

Мне двадцать один год.

Год от Рождества Христова на дворе клонился к закату две тысячи тринадцатый.

 

 

В колонках играет - Голоса.

Настроение сейчас - усталое.

 

«...Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух с яростного русского на английский...»

 

Раннее утро и я еду в маршрутке. Из зеркала заднего вида на меня смотрит бледное в сумеречном свете отражение некрасивого, злого, слегка азиатского лица с глубоко запавшими глазами и выпирающими скулами. Я не знаю, почему он так пристально смотрит. В этих глазах нет доброты. Через минуту понимаю, отражение моё. 

У меня была долгая ночь.

Мне двадцать один год.

На дворе от Рождества Христова год шёл две тысячи тринадцатый.

В колонках играет - Ennio Morricone — The Good, the Bad and the Ugly
Настроение сейчас - рассеянное

Странные отношения с друзьями — это когда приглашаешь их собраться у себя и всё равно качаешь долларовую трилогию.

В колонках играет - тихо.

Настроение сейчас - упадническое.

«...каждая мысль о Вас — как порыв южного ветра...»

 

У меня есть тысячи фотографий и единицы хороших.

У меня есть 109 АРМов по будням с восьми до пяти и ещё под сотню удалённых.

У меня есть два монитора и куча хлама на столе.

У меня есть несколько патч-кордов в рюкзаке и обжимные клещи.

У меня есть две камеры и объективы.

У меня есть комната ни в больше-чем-доме ни в каком другом доме.

У меня есть то, что на самом деле ни черта не стоит.

То, чего у меня нет, уносится дальше дальше дальше дальше даль.

Тяжёлый ком в горле и работа — всё, что у меня есть.

 

Мне нужно работать.

В колонках играет - Gary Moore — I Love You More Than You'll Ever Know

«...и все понял сразу, знание это обрушилось на него, как удар кувалды, горячее, как солнце пустыни, которая была апофеозом всех пустынь...»

При виде меня люди снова расступаются.
При виде меня матери отводят испуганные глаза и берут маленьких детей за руки.
Когда я иду мимо, старухи косятся и бормочут, бормочут, бормочут, то ли проклятья, то ли отвод дурного глаза.
Тоска идёт за мной, хихикает мерзко.


...Вы были там. В этой старой полутёмной теплостанции, насквозь пропитанной запахами дождевой воды и сырого бетона, в машинном зале, где даже котлы гудят на вполсилы и почти не греют. я не мог ни пошевелиться, ни сказать ни слова, Вы стояли, смотрели внимательно, как Вы умеете, а потом вздохнули и ушли. В этот момент перегорела последняя лампочка. А за спиной смех, злорадный и чуть безнадёжный.


Я проснулся с ощущением потери. Мне двадцать один двести один тысяча один год. От Рождества Христова год на дворе шёл две тысячи тринадцатый.

Дурацкое одиночество, дурацкая меланхолия, дурацкое ощущение, что ты везде посторонний... да пошли вы.

Вселенная делится на две части — на юге мир, на севере — гиперборейское замирье. Первый похож у всех — это мир действительный, видимый каждому, его можно изучить, потрогать, в нём говорят с другими, радуются, грустят, смеются и кричат от горя, в нём работают и учатся, рождаются и умирают, любят, ненавидят. В нём живут. Второй...
Моё замирье — тёмно-серая тоскливая мгла, в которой мелькают чудовища без тел и лиц.

Моя музыка — длинные гудки в телефонной трубке
Я иду по грани в шатком равновесии.
Ветер дует с юга.
Мне двадцать один год.
Год от рождества Христова шёл две тысячи тринадцатый.

Те, кто говорят, что сейчас сложно просто так найти женщину, с которой провести ночь, просто не пробовали найти ту, о которой можно заботиться.

В колонках играет - машины
Настроение сейчас - возмущённое

Представим себе ситуацию. Некий заказчик-архитектор хочет построить склад, но самому возиться нет времени. К тому же, проектная документация разработана, материалы оговорены, дело за малым — строить. Заказчик договаривается с организацией-партнёром о руководстве работами и авторском надзоре. Затраты — поровну. Стоит добавить, что склады буду эксплуатировать заказчиком и надзорной организацией совместно. Подряд со строителями заключен. Вроде все довольны до какого-то момента. Если быть точным, до того самого, когда заказчик внезапно выясняет, что, скажем, фундамент залили подрядчики совершенно не по проекту и хорошо, если не с нарушением технологии. К партнёру возникает естественный вопрос «какого хрена так получилось?». В ответ партнёр отнекивается и в итоге всё сводится к «да хрен его знает, как так получилось, сам я что-то не заметил, что они делают, а вторая группа сотрудников решила не лезть, потому что мне виднее, в общем ничего, сойдёт и так» Чувствуете абсурд ситуации? И я чувствую. Только вот не понимаю, почему если заказчика-архитектора и организацию партнёра заменить на членов семьи, склад на сарай, а подрядчика — на пару таджиков подобное становится нормой и никаких нареканий не вызывает. Бесит, блядь.

В колонках играет - тихо...
Настроение сейчас - слегка угнетённое...

В городе, где я живу примерно 20 млн. человек.

В стране не помню точно, что-то около 140.

В мире — 7 миллиардов из них в контакте зарегистрировано около 210 миллионов.

Процент фотографов, моделей и прочих околосъёмочных личностей подсчитать затруднительно, но количество народа немаленькое. Несмотря на это на фотовстречах половина народа — знакомые, а ещё о части ты слышал или видел краем глаза. И в любой группе натыкаешься то на знакомую фамилию, то на фото, которое уже видел, а то взгляд цепляется за особенный, узнаваемый способ построения кадра.

 

Как же мало места... «Тесно мне с тобой, Каифа...»

 

Завтра первый экзамен. Мне двадцать один год. Год от Рождества Христова на дворе шёл две тысячи тринадцатый.

В колонках играет - писк и гул ксероксов

Настроение сейчас - рабочее

В мире есть много вещей, неподвластных человеческому (и моему в частности) разуму — размеры вселенной там или цвет электрона. Есть много понятного — откуда берутся те или иные инструкции, как работает дисперсия света, да много чего, в том числе многие человеческие взаимоотношения, изначально простые как палка. Как только взялся за какую-либо работу, пообещал, условился — сразу возникает социальная ответственность. Хуёво относишься к своей социальной ответственности  — ты мудак. Всё просто.

 

И не быть мудаком тоже очень просто. Например, договорился о встрече днём раньше, а теперь влом, передумал, запил, укурился, просто проебал время в силу каких-то, возможно даже важных, причин не можешь встретиться — в идеале, позвони/напиши и предупреди, у нас век информационных технологий, детка. Ну или хотя бы возьми трубку после, максимум, третьего звонка. Не надо подсылать к телефону своих мудацких подруг, которые будут мямлить, что тебя временно нет у телефона, ага. Или работаешь в каком-нибудь второсортном макдаке — то, что он второсортный не даёт тебе права закидывать в коробку с гамбургером ошмётки салата отдельно от гамбургера. Мудила, я пожрать пришёл, а не конструктор собирать! Взялся — делай, не можешь — уёбывай. Всё просто, не так ли?