В колонках играет - Coldplay

Еремей смотрел на такой близкий и, одновременно далекий берег. Река продолжала его нести в своих ледяных водах, но холода он больше не чувствовал. Он был уже не жив и еще не мертв, он словно застрял между двумя мирами, не пытаясь плыть, но и не тонув. Сколько он уже так плыл понять было сложно, но должно быть долго, потому что когда он так глупо упал в реку было светло, а теперь уже смеркалось. Уставший от борьбы и осознания тщетности своих попыток спасения, а может еще и от холода, его мозг выбрасывал какие-то яркие теплые образы и Еремей улыбался. Если бы кто-то мог наблюдать эту картину и видеть одиноко гибнущего человека, не видавшего ничего хорошего в своей жизни, кроме рождения детей и в таком положении, улыбавшегося собственной гибели, наверное испугался бы, но не было ни души. Вначале страшней всего Еремею было погибать в таком одиноком месте, что и видеть не кому, не кому сказать будет жене, да и места никто не узнает толком. "Детишек жалко, что ж с ними-то, как же так не повезло-то,а?!"-тихо стонал Еремей осипшим голосом. И как не рвал он свое горло в надежде на то что кто-то услышит, никто не откликался и голос его стал ему казаться тихим и бесполезным.Пальцы и ладони рук были в клочья разодраны о края проплывающих мимо льдин, казавшихся в первые минуты твердью, но оказывающихся на деле хрупкими и не поддающимися скользкими и бессердечными глыбами.
Когда уже почти стемнело, прекратился снегопад и раскрылось апрельское звездное небо, Еремею привиделось детство...Лужок в низине перед домом, сам дом с покосившимся от весеннего разлива реки крыльцом, покойные отец с матерью, замерзший в дороге три года назад брат Витька и старый дуб во дворе с прилаженными под толстой его ветвью качелями, на которых Еремей так любил в радости раскачиваться, заглядывая при этом в лицо доброму солнышку.
Это было последнее, что видел деревенский мужик Еремей Гончаров.