В июле 1941 года ее семнадцатилетний сын записался добровольцем, через месяц на него пришла похоронка. Потом похоронка пришла на мужа.

К осени они с сестрами уехали в эвакуацию в Барнаул.

Я помню ее совершенно седой, белые седые косы вокруг головы, небольшого роста, одета всегда в темное. Она была бабушкина подруга.

Мне было лет 6, это точно было до школы – мира логики и рацио.

Это был еще слитный мир звуков, запахов, расплывчатых пятен впечатлений.

Мы ходили к Зинаиде Николаевне за рассадой и просто в гости в Зелентрест Меланжевого комбината. Это название существовало само по себе, оно никак не соотносилось с явью

А явь была такова.

Мы шли с бабушкой от нашего дома по частному сектору, было очень жарко, шли долго, наверное, полчаса.

Подходили к высокому сплошному дощатому серому забору, из-за которого ничего не было видно.

Поворачивали огромное кольцо на воротах.

И попадали в иной мир.

То есть буквально все иное.

Иной темп, все медленно, тягуче, иногда застывало на месте.

У стены конторы  лошадь, впряженная в телегу, под телегой вечно спала на боку собака, она ни разу на нас не залаяла, не повернула головы в нашу сторону, она растворялась во всеобщем умиротворении.

Иная влажность, прямо как в тропическом лесу, открытые двери теплиц, в теплицах каллы, огромные белые цветы, сильный густой, даже приторный запах цветов.

Иные звуки. Звуков много, жужжание насекомых, птичьи звуки, журчание воды.

Бабушка с Зинаидой Николаевной уходили в контору и там беседовали. Я иногда забегала к ним: темно, прохладно, немного сыро. Говорят тихо. Склеп, я не могла там долго находиться.

Я выбегала на улицу, там были женщины – работницы, не помню, чтобы они разговаривали. Стригли кусты, пололи, копали. Все тихо, как-то плавно, не спеша.

Потом я пыталась объяснить себе, почему эти походы были для меня такими яркими? Меня ж и в цирк водили, и в театр, мы на море с мамой каждое лето ездили.

Ни от чего не было такого оглушающего впечатления инокости.

Меня осенило лет в 30.

Да она ж создала Эдем. Это был ее райский сад. Она не хотела больше жить по-земному, хотела быть ближе к сыну и мужу. И была, и я это чувствовала. Там тишина была какая-то монастырская и благость. Светлая печаль.

Обе ее сестры были инвалиды, обе незамужем, долго жили вторем. Потом она долго болела, за ней ухаживал врач, ему перешла их квартира. Потомства не осталось, род прервался.

Перед смертью она сказала бабушке: «Зоя, возьми, что хочешь на память обо мне». И бабушка взяла зеркало. точь-в-точь как из фильма Тарковского. Вот это самое окно в иной мир.

Серия сообщений "Мои тексты":
Часть 1 - Новая рубрика в моем дневнике
Часть 2 - Каркавино
...
Часть 8 - Авантюрное путешествие в Нарым и обратно - 4
Часть 9 - Авантюрное путешествие в Нарым и обратно - 5
Часть 10 - Создательница Эдема
Часть 11 - Мамушка
Часть 12 - Лешкина карьера