Осень. Природы увядание... Закат. Закат жизни. Эта уже девятнадцатая моя осень. Я помню, когда мне было 4 года, и мы гуляли на Красногвардейском бульваре. Я даже помню шелест листьев под ногами. Помню запахи и звуки. Правда помню. Помню обстрел Белого дома. Нам гулять не разрешали. Спали под окнами. Боялись шальной пули. На крышах сидели снайперы. А бабушка ходила к дедушке в больницу пешком. Дедушка заболел. Я нарисовала ему большого рыжего лиса. Потом...помню, как дедушку увозили в больницу. Потом...Бабушка позвонила из больницы и сказала, что все. Ничего не поняла, плакала. Потом помню, как мне семь лет. И мы с рюкзаками идем домой по Подвойского. Синее небо, листья желто-багровыми пятнами. Яркие краски природы, яркие наши рюкзаки, яркие улыбки на наших лицах. Помню День города. Москве 850. Кропоткинская, Храм Христа спасителя, песни, гуляния на улицах в Центре, синее небо, трансляции праздника по телевизору, салют, ура. Дальше. Дальше помню хуже. Лет 13-14-15 одно и то же. Октябрь-ноябрь. Солнце-дождь, солнце-дождь. Грустно отчего-то. Сигареты, лужи, школа... Самостоятельность, долгие раздумья, разговоры. 16, 17.... И все так обрывчато, размыто, а какие-то кадры из жизни сейчас мелькают перед глазами яркими вспышками с бешеной скоростью. Причем, ерунда какая-то. Ну какое, спрашивается, значение имел урок физ-ры во втором классе, когда мы прыгали через скамеечку? Или запах протухшей воды у озера в Орехово-Зуево? Или...или мальчик трех лет, который просил сигаретку все в том же Орехово? А грибной суп в гостях у тети в Балашихе? А качели на територии пансионата у Исаакиевского? И молодые, совсем еще молодые родители... Многое я отдала бы, чтобы вернуть те дни. За каждую мелочь, каждое слово. Это детство мое, которое про...прошло. Нет. Я категорически не хочу это понимать. Я культивирую его остатки в себе. Не хочу отпускать эту прекрасную пору. И школьные годы позади. Помню первое сентября девяносто пятого. Большой желтый воздушный шарик...Больше, чем я. Остановите время, кто-нибудь..........