Все началось в школе. Дельфиньи горбы и шорох бумаг вокруг меня. За каждой партой, над каждым стулом крючок спины, обгрызенное стило, галерные рабы. Я впервые смотрю сверху вниз. Под моей формой первый жесткий корсет. Не могу сдаться, даже если захочу поражения. Это мое Отличие от Всех. Ровно столько, сколько нужно. По месячным не первая, зато грудь хорошо заметна. Впрочем, друзей среди рабов не заведешь.
Плюю на крышу Университета. Я Алиса. Я выпила яд. Я не задеваю верхушек дерев — они расступаются передо мной. Мужчины втягивают рыхлые животы, юнцы выпячивают чахлые грудины. Мне видятся искривленные женские скелеты. Я смотрю сверху вниз. Особенно на тех, кто выше меня. Макушки, камни, листья, лужи, говно, монетки. Поэтому все видятся одинаковыми, поэтому нет друга.
Я чаша алтарного вина. Не расплескать. Я трахаюсь в позиции женщина сверху. В корсете. Вверх-вниз, вверх-вниз, как чортов станок. Неважно, кто внизу, пока есть деталь для обработки. Но черт возьми, корсет прекрасен. Бархат и сталь. Грудь открыта, над кружевным краем как пирожное на блюдце. Грязными руками не мацать. Хочешь поцелуев — лети на солнце. Выгоняю из дома взглядом, поэтому живу одна.
Сплю на жестком, обедаю и пишу стоя. Как-то видела в музее скелет змеи. Сплошные ребра и каждое из колючей проволоки. Ребра прорывают плоть, плоть истекает крыжовниковым соком. Меня уронили в терновый куст, Русалочка идет по ножам, однажды видела как бабочка задела крылом каплю расплавленного воска, прилипла и билась подле огня. Ползу вверх, цепляясь за воздух цветов побежалости. Надеваю корсет. Каждое утро.
