История пассажира № 8

История «Чужого» началась в 1972 году, когда Дэн О’Бэннон написал роман «Память» – то, что в конечном итоге стало основой для фильма, с легкой руки Ридли Скотта названного «Чужой». Кто так напугал О’Бэннона в детстве – он навряд ли и сам помнит, но образ осы-наездника – насекомого, использующего в качестве инкубатора для своих яиц живые организмы других насекомых, приходил в кошмарных снах впечатлительному парню неоднократно. И именно эта, казалось бы, безобидная мошка родила в его сознании образ инопланетной твари.
В кинематограф Дэн О’Бэннон, что называется, попал. Работая с Джоном Карпентером над картиной «Темная звезда» в 1974 году, он не только в соавторстве с режиссером написал сценарий, но и выполнял для фильма все работы, связанные с художественным оформлением, – на него возлагались функции художника-постановщика и декоратора, создание спецэффектов и монтаж. Ко всему прочему он успел сыграть в ленте одну из главных ролей. При мизерном бюджете, которым располагали создатели картины, всем приходилось выкладываться по полной программе.
О’Беннон тоже попытал счастья в Европе на постановке «Дюны», но вернулся в США не солоно хлебавши – проект затягивался, да и согласия с продюсерами достигнуть не удалось. Однако в поездке он познакомился с Ридли Скоттом и Хансом Гигером.


В Голливуде он начал вместе со сценаристом и продюсером Рональдом Шусетом работу над постановкой картины «Звездная тварь» («Star Beast»). Казалось бы, кроме его создателей проект был никому не нужен. Боссы студии 20th Century FOX отрекались от фильма, потому как видели в нем слишком много крови. И единственным продюсером, который с радостью бы взялся за картину, был Роджер Корман. Но такая судьба картины не устраивала уже сценаристов.
Один за другим к постановке привлекались Роберт Олдридж, Питер Йейтс, Джейк Клейтон. Но они представляли эту историю очередным научно-фантастическим фильмом «класса B», из тех, что кинотеатрам давали в нагрузку к блокбастерам. Отчаявшись найти единомышленников, понимающих, каким должно в конечном итоге получиться кино, у руля картины были готовы стать и Дэн О’Бэннон, и Уолтер Хилл. Так продолжалось, пока на площадке не появился Ридли Скотт и не предложил свое видение картины. Он прямо заявил, что картина должна стать чем-то вроде «Техасской резни бензопилой» в области научной фантастики. Подобное предложение было принято единогласно.
Сценарий был почти готов, осталось только адаптировать поведение хищной твари к тому, что предложит художник, поиски которого не прекращались. К тому времени над дизайном космического корабля «Nostromo» уже работали Рон Кобб и Крис Фосс.
Жан «Мебеус» Гиро (ныне известный как автор комикса «Блюберри», дизайнер картин «Пятый элемент», «Уиллоу», «Бездна», «Властелины Вселенной») разрабатывал костюмы. Но концептуально ни один из них не подходил к реализации повадок Чужого.
Во время обсуждения концепции оформления фильма О’Браен вспомнил про Гигера – художника, с которым познакомился в Италии. Летом он рассказал тому о замысле ленты, осенью вышел альбом его работ «Некрономикон», тогда же работы художника попали в руки Ридли Скотту. Тот остолбенел. Словно бы кто-то влез в его голову и увидел его мысли. Опиумные фантазии Гигера, кошмарные сны О’Беннона и режиссерские задумки Скотта лежали в одной плоскости и не могли не встретиться.
Все бы ничего, однако Гигеру, при всем принципиальном согласии режиссера с направлением мысли художника, пришлось несколько раз перерисовывать «восьмого пассажира». Он у него получался слишком порнографическим, что было хорошо для картины, но никак не устраивало продюсеров, и без того имевших немало проблем с дистрибуцией будущего творения. В конечном итоге Гигер создал около трех десятков рисунков и отправил их в Англию. По этим материалам скульпторы должны были создать фигуру Чужого в полный рост, но они не справились. И вместо запланированных трех недель он провел на Туманном Альбионе пять месяцев. Столько потребовалось времени, чтобы воплотить его замысел, а заодно и создать разбитый космический корабль, его интерьеры, пилота-инопланетянина, пейзажи планеты и все стадии развития Чужого, кроме, разве что, самой Королевы.
С погибшим инопланетным кораблем возникла проблема, едва не стоившая проекту жизни. Гигантская постройка не влезала ни в один из существующих в те годы павильонов киностудии!

Гигер наотрез отказывался менять пропорции – по сравнению с погибшей тварью астронавты должны были чувствовать себя букашками, и никакие оптические ухищрения не могли этому поспособствовать. Требовался макет в натуральную величину. 20th Century FOX настаивала на уменьшении размера. Компромисс был найден. Вместо Ламберт, Далласа и Кейна на фоне так называемого Космического Жокея Ридли Скотт снял двоих своих детей и еще одного ребенка, одетых в скафандры.
Для фильма было создано три «чужих» – один манекен и два костюма. В один из них влезал выходец из племени Масаи Болажи Бодежио – африканский студент-дизайнер. Его Ридли Скотт приметил в ближайшем баре. Сложно было не обратить внимания на гиганта ростом 2 метра 18 сантиметров. Скотт и задумывал сделать тварь именно такой – высокой, местами угловатой, с нестандартными пропорциями тела, чтобы возникало ощущение, что это никак не может быть человеком. Найти того, кто бы еще так подходил на роль «Чужого», было непросто. Так Болажи Бодежио стал Пассажиром № 8. Второй костюм, идентичный первому, был предназначен для каскадера Эдди Пауэлла.

В изобразительных средствах художники не стеснялись буйства фантазии. Прототипом корабля «Nostromo» были разработанные в те годы в NASA чертежи космических кораблей. Для демонстрации внутреннего свечения яиц Чужого пришлось позаимствовать лазерную установку у группы «The Who». За основу физиономии Чужого Гигер взял, чего там мелочиться, человеческий череп. Художник хотел еще усилить эффект от взгляда ксеноморфа, подсветив его глаза изнутри, но что-то его остановило. Сцена появления разрывающего нутро «эмбриона» Роджером Дайкеном, дизайнером и «кукловодом» ксеноморфа на этой стадии, была задумана несколько в ином виде. Он хотел, чтобы эмбрион выкарабкивался из грудной клетки Кейна, помогая своими маленькими лапками, но на это не решились продюсеры. По крайней мере они не противились другому решению. Изображая же тварь на лице Эша, решили задействовать внутренности распотрошенной рыбы. Просто никто из зрителей про это не догадывался.
Когда же было принято решение, что роль Рипли будет исполнять женщина (этой мысли у создателей картины на первых этапах и не возникало), ее едва не сыграла Вероника Картрайт. Лишь во время кастинга выяснилось, что по мужеподобности женственной Уивер равных нет.

«Она прирожденная Рипли», – сказал Скотт, и вопрос был решен. Проблем с тем, что Картрайт сыграет другую роль, не было – сценарий к тому времени переписали таким образом, чтобы имена героев были универсальными, что называется unisex.
Казалось бы, вот сейчас все должно пойти гладко. Но увы! Скотту в затылок дышали девять продюсеров и наблюдателей от студии. Джона Финча во время съемок первой же сцены пришлось откачивать после приступа диабета. Актера были вынуждены заменить на Джона Херта. На съемочной площадке атмосфера накалялась. Актеры в скафандрах изнывали от жары и страдали клаустрофобией, а у Сигурни Уивер, ко всему прочему, обнаружилась аллергия на глицерин, содержащийся в кошачьей шерсти. Из-за сильной влажности в помещении и используемой на съемках слизи модели приходилось перекрашивать едва не каждый день, потому как акриловая краска постоянно смывалась. В конечном итоге сохранявший хладнокровие Скотт во время одной из сцен все-таки закипел и крепко стукнул кулаком по столу… на котором располагались миниатюрные декорации.
Известно что в первоначальной версии сценария роль сержанта Рипли отводилась мужчине. И кто знает, как выглядела бы финальная сцена картины: Рипли выходит после посещения душа в одних трусах и прогуливается в таком виде по космическому кораблю, поглаживая кошку… Роджер Корман был бы очень доволен – кошек он любит. Была у Скотта и более брутальная версия финала. В кадре голова Рипли, слышен голос сержанта, который устанавливает связь с Землей. Камера отъезжает, и видно, что Чужой держит оторванную голову Рипли в лапах…Стоит ли говорить, что студия наотрез отказалась от такого варианта окончания картины. Крови и без того было через край. Собственно, это было одной из причин, почему от оригинального эпических размеров хронометража в 4 часа 30 минут до режиссерской версии дожили только 3 часа 12 минут. В 1979 году эта цифра была и того меньше – 2:45.
Премьера состоялась в кинотеатре «Egyptian» 23 мая 1979 года. Вероника Картрайт вспоминала позже, что ей приходилось выстаивать очередь за билетами, и поверить не могла, что некоторые зрители едва успевали выбегать из зала, прежде чем их стошнит. Ходили слухи, что кто-то пытался спалить модель Космического Жокея, собранную в фойе кинотеатра, ибо считали это порождением дьявола. А Том Скеррит утверждал, что в некоторых кинотеатрах владельцы, устав вычищать уборные, самовольно сокращали сцену, в которой эмбрион ксненоморфа появлялся из нутра.
тоит заметить, что ужас, царящий на лицах героев во время этой сцены, неподдельный. Ведь от том, что ожидает героев, знали режиссер, гример и, некоторым образом, Джон Херт. Актеры лишь примерно представляли, что им надо делать, но каким образом все будет происходить, было сюрпризом. А уж когда ошметки слизи полетели в лицо Веронике Картрайт… В общем, дубля для этого эпизода делать не потребовалось.
В первый же уик-энд вышедшая в ограниченный прокат (на 61 экране) картина собрала свыше 3,5 миллионов долларов (см. врезку). Лишь спустя месяц число залов было увеличено в десять раз. За это время нашлись люди, пожелавшие откусить кусок пирога. В числе прочих был некто А.Е. ван Вогт, который подал иск на создателей картины. Он утверждал, что сюжет позаимствован из его рассказа «Расхождение в Красном» («Discord in Scarlet»), написанного в 1939 году. Конфликт был улажен без суда. Возможно, это было лишь умелым PR-ходом, чтобы создать шумиху вокруг фильма. Сегодня навряд ли кто-то вспомнит правду. Столько легенд родилось вокруг Пассажира № 8. И не сосчитать!