Танцевальные хроники

Даты этой балетной истории можно установить с точностью до года. Действие спектакля начинается в 1547 году, когда семнадцатилетний Иван, устроив смотрины невест, выбрал себе жену-ровесницу – Анастасию. Финал, в котором народ славит царя, одобряя убийства бояр-олигархов, можно датировать либо 1568 годом, в котором Грозный провел одну из самых масштабных боярских казней; либо 1569-м: в этом году царь устранил потенциального претендента на престол – своего двоюродного брата Владимира Андреевича, заодно утопив его решительную мать, Ефросинью Старицкую. Исторические рамки сценария можно считать доказанными с точностью до месяца, поскольку новгородский поход Ивана Грозного – резня и разграбление этого города осенью 1569 года, – в спектакле не отражены.

 Не пей вина, Анастасия!

Сюжет балета закручен вокруг смерти Анастасии. После отравления царицы положительный Иван становится по-настоящему Грозным, учредив опричнину и развязав широкомасштабный террор против злодеев-бояр. История свидетельствует, что первая и самая любимая жена Ивана IV действительно была отравлена, как и подозревал безутешный супруг. Однако это было доказано лишь в 2000 году, когда московские специалисты из Бюро судебно-медицинской экспертизы провели спектральный анализ сохранившейся темно-русой косы царицы и обнаружили в ней в большой концентрации ртуть, мышьяк и свинец.

Династия Романовых

  Анастасию можно считать родоначальницей династии Романовых. Романовы, правившие Россией триста лет (1613–1917), были призваны на царство благодаря родству Ивана Грозного с первой женой Анастасией, происходившей из рода Захарьевых-Юрьевых, которые впоследствии стали именоваться Романовыми. Их род был незнатным, однако преемник Грозного Федор Иоаннович, последний царь из угасшей династии Рюриковичей, был сыном Анастасии. А первый царь из рода Романовых, Михаил Федорович, приходился ей внучатым племянником.

 Со скоморохами плясать

  В 1975 году одним из главных новшеств постановки  Григоровича считался сам факт, что балетмейстер заставил танцевать реальную историческую личность – царя Ивана IV (полулегендарный Спартак, живший две тысячи лет назад, в счет не шел). Упреждая возможные возражения, критик Александр Демидов, один из главных и самых умных апологетов Григоровича, раскопал исторический факт: реальный Грозный тоже танцевал, попирая все законы тогдашней морали, в чем и упрекал царя его главный оппонент князь Курбский. В своих письмах из Литвы политэмигрант Курбский припоминал Ивану его бесчинства: «начал со скоморохами в машкарах плясать и сущие пирующие с ними».

Маска и кубок царя

  Юрий Григорович прямо процитировал в своем балете эту историческую сцену: царь в уродливой маске пляшет вместе со скоморохами, издеваясь над перепуганными боярами-олигархами. В конце своего гротескового танца он заставляет одного из бояр выпить яд из кубка, в котором подали отравленное питье Анастасии. Этот эпизод в балетных анналах отмечен по крайней мере двумя происшествиями. Однажды народный артист СССР Владимир Васильев вышел на сцену без маски (танцовщик считал, что она не позволяет ему полностью проявить актерские возможности) и получил за это строгий выговор. В другой раз полуторакилограммовый кубок, который царь после отравления боярина яростно отбрасывал через плечо, полетел прямиком в оркестровую яму. И только благодаря вратарскому броску одного из опричников, отбившему кубок в кулису, не пробил голову ничего не подозревавшему контрабасисту.

Грозный реализм

В балете «Иван Грозный» сцены террора и насилия показаны с непривычной для балета натуралистичностью и для этого режиссер Григорович проявил немалую  изобретательность. Царь травит бояр, душит их собственными руками, таскает на аркане. Особенно эффектен эпизод с посохом: Иван, стоя на помосте у задника, кидает в кучку столпившихся на авансцене заговорщиков тяжелый посох с железным наконечником – в последний момент бояре бросаются врассыпную, а посох, пролетев метров тринадцать, вонзается железным наконечником в планшет сцены. Однажды один из бояр поскользнулся и, растянувшись на полу, лишь беспомощно наблюдал за тем, как двухкилограммовое оружие летит к нему по воздуху. Ко всеобщему облегчению, посох пробил одеяние боярина, не задев его самого. Зрители же, решившие, что так и задумано, разразились одобрительными аплодисментами.

За себя и за Прокофьева

  Григорович оправдывая царский террор, представлял его законной местью Ивана IV. По сюжету, уничтожая сепаратистов-бояр, Иван Грозный тем самым объединяет страну. Идеологи брежневской эпохи поддержали концепцию балета как «становление российской государственности» и одобрили балет при первом же обсуждении. Сомнения вызвало лишь название – «Огненный век». К генеральным репетициям «Иван Грозный» обрел свое окончательное имя, а просмотренный материал так впечатлил чиновников, что еще не вышедший на публику балет был назван «эпохальным произведением». На что дирижер Хайкин промолвил: «Родился новый балет Прокофьева». Помолчал и добавил: «Но помощники Прокофьева перестарались, перегрузили оркестр».

Как Григорович стал новатором

Реплика старого дирижера была полна тайной язвительности, понятной современникам и неочевидной для нас. Дело в том, что Михаил Чулаки не только компилировал и редактировал Прокофьева. В интервью он признавался: «Я сел и задумался: а как бы поступил Прокофьев, если бы получил от Григоровича заказ на этот балет?» В балет вошли большие фрагменты из «Русской увертюры» и «Третьей симфонии» Прокофьева, но многое пришлось сочинять самому Чулаки. Юрий Григорович получал музыку по частям, потому ставил балет фрагментами. После премьеры эту фрагментарность провозгласят новаторским принципом постановки.

Разные виды Грозных

По хореографии эта постановка не былановаторской. Элементы русского танца использовались в балете с начала ХIX века, так что все эти присядки, «молоточки», поясные поклоны, «припадания», стилизованные «ковырялочки», которыми прослоен «Иван Грозный», фигурировали на академических подмостках с давних пор. Действительно новым – и уникальным – был танец самого царя. Уникальным потому, что отдельные па и целые связки движений в кульминационных сценах артисты изобретали вместе с хореографом. В результате у каждого из них оказался свой Ивана IV. УникальныЙ прыжок первого исполнителя – Юрия Владимирова: двойное ассамбле (двойной оборот в воздухе), почти параллельное полу с приземлением на одну ногу в арабеск и последующим выбросом этой ноги вперед, чтобы погасить инерцию вращения, никто, кроме Ирека Мухамедова, – не делал, как и двойной содбаск с прогибом в кольцо. Уверяют также, что Александр Годунов, оставшийся в США во время гастролей Большого, – делал даже тройное ассамбле.

Париж взят!

Разумеется, такой самоотверженности и риска не требовалось от французских этуалей, когда московская постановочная группа в 1976 переносила спектакль в Парижскую оперу: Прыжки премьеру Гизериксу в роли Ивана ставили с учетом его возможностей. Но и их хватило, чтобы экзотический «Иван Грозный», которым Парижская опера открыла сезон, имел огромный успех. За полученную спектаклем «высокую оценку французской общественности и прессы» Министерство культуры наградило постановочную группу премией. Самую большую сумму (500 рублей) получил Юрий Григорович. Юрию Владимирову и Наталье Бессмертновой, показывавшим спектакль исполнителям партий Ивана и Анастасии, выдали по 150 рублей. В 1976 году столько стоили фирменные джинсы.

Царский талант

Успех «Ивана Грозного» по меньшей мере наполовину зависит от исполнителя роли царя. Она требует исключительных психофизических качеств: помимо незаурядной физической мощи, огромного прыжка и взрывного темперамента артист ещё должен обладать этаким завораживающим гипнотизмом злодейства. Только Юрию Владимирову удалось соединить патологическую жестокость Грозного с обаянием русской безудержности; приметы душевной болезни с чистосердечной открытостью эмоций. Владимир Васильев - второй Иван в спектакле в марте 1975-го был менее жестоким – такова была его актерская природа. Светловолосый статный красавец Александр Годунов выглядел скорее воинственным викингом, чем русским царем. По иронии судьбы лучшим из всех (кроме неповторимого Владимирова) оказался последний Иван – Ирек Мухамедов. Могучий татарин с мягким пластичным телом, вулканической энергией и колоссальным прыжком соединил в своем Грозном азиатскую жестокость с российской удалью и задушевностью. Собственно, из-за побега Мухамедова в 1990 года в Лондон «Иван Грозный» и прекратил существование: в труппе Большого не нашлось достойного царя.

 Главная загадка балетной истории

  «Ивана Грозного» Большой театр пытался восстановитькогда в труппе появился юный Иван Васильев, чья психофизика идеально соответствовала балетному образу. К тому же театральным педагогом Ивана как раз был Юрий Владимиров. Несколько сезонов было потрачено на переговоры с наследниками Прокофьева (в советские времена разрешения не спрашивали). Но когда правообладатели согласились на использование музыки и театр готов был приступить к постановке, Иван Васильев осенью 2010 ушел из Большого. СМИ громко обсуждали сенсацию – ведь Ивану в Москве были предоставлены все возможности для самореализации. Однако запланированную постановку отменять было уже поздно. И основная интрига предстоящей премьеры – какой же царь появится на троне главного балетного театра страны?

Непосредственно перед спектаклем по традиции Большого театра на несколько минут в костюмах и гриме выскочили из-за кулис исполнители сольных партий и балетное руководство театра. И каждое явление вышло сродни молнии.

Бородатый, в черной рубахе, с золотым крестом, мелькнул новый Иван Грозный – Павел Дмитриченко. Так за несколько дней до премьеры раскрылась основная интрига нового «Ивана Грозного» – стал известен исполнитель главной роли.

«Вы понимаете, я – Ромео, я – легкий! А тут мне предстоит роль полководца, я войска за собой веду.»

Впрочем, сам Павел Дмитриченко удивил своей погруженностью в образ. Например, он заявил, что на основе изученных материалов сегодня можно утверждать, что сложившийся в массовом сознании образ Ивана IV, Грозного, основан на «Истории государства Российского», выпущенной Карамзиным. А у Карамзина предвзятое отношение к царю, потому что тот широко использовал архив «перебежчика» князя Андрея Курбского и невольно проникся его отношением к Грозному. Работая над образом, Павел, по его словам, «ездил по местам Грозного», покупал монеты того периода и посмотрел и прочитал про царя все, что только нашел. Вместе с педагогом-репетитором Александром Ветровым они готовили нового Грозного, опираясь на рисунок роли Ирека Мухамедова, одного из самых жестоких и удалых царей.

Робкой тенью в белом боярском сарафане вышла Анастасия, Анна Никулина. И опасаясь, вероятно, и сравнений с былыми великими исполнительницами этой роли, и исторических параллелей, обошлась без громких заявлений, сказав, что главное – слушать музыку, она и выведет на верный путь.

Князей Курбских оказалось сразу двое. Первый, красавец в жемчужно-голубом, с непривычной бородой (настоящей, не накладной) – Артем Овчаренко. Перетаптываясь на месте от нетерпения, он смело признался: «Вы понимаете, я – Ромео, я – легкий! А тут мне предстоит роль полководца, я войска за собой веду. Обрести значительность – вот самая сложная моя задача!»

Но тут улыбчивый Борис Борисович Акимов, первый исполнитель роли князя Курбского, педагог-репетитор, готовивший нынешних Курбских, подставил к микрофонам и камерам еще одного князя, совсем уж юного, Дениса Родькина. Правда, Родькин оказался без костюма, поскольку танцует во втором составе. «Юрий Николаевич потребовал: ты должен быть князем!» – рассказал он о своей работе над ролью. Для вчерашнего Вишенки из «Чиполлино», который всего третий сезон в Большом, это и огромная удача, и аванс, который адски сложно отработать. 

 

http://vtbrussia.ru/culture/gabt/ivan/news/