Корреспондент «Новой газеты» побывала в Лысогорском районе, в фермерском хозяйстве Владимира Гоферберга. Владимир Владимирович выращивает зерновые культуры и овощи больше 20 лет, обходится практически без государственных дотаций и считает, что именно мелкий частник сумеет в кризис быстро и дешево накормить страну. Для этого нужно выполнить два условия: государство организует прием и переработку продукции с личных подворий, а крестьяне государству доверяют.

Борщеубежище

Магазин Гоферберга производит антикризисное впечатление: торговый зал находится наполовину под землей, вниз ведут бетонные ступеньки, мощные двери, стены выложены камнем, как в старинной крепости. Примерно так и должно выглядеть место, где потребитель может скрыться от грозных экономических явлений. На кассе висит листочек с прейскурантом: картофель, капуста, лук продаются по 27 рублей за килограмм (на четверть дешевле, чем в сетевых магазинах Саратова). Витрин нет, на полу уложены дощатые поддоны, на них высятся горы «борщевого набора», упакованного в сетки. В правом углу белеют мешки с кормом для кур и хрюшек: овес и рожь по 8 рублей, дробленка — по 10, жмых — по 18 рублей. Покупатели идут один за другим. Во-первых, у Гоферберга овощи хорошие — и все в поселке об этом знают; во-вторых, если попадется неудачная картошка, ее можно принести обратно и обменять.

Благодаря кризису у лысогорского производителя появился шанс выйти на рынки сбыта в крупных городах. «Сегодня людям не до брендов, нужна еда — дешево и много», — говорит фермер, но отмечает, что открывать торговые точки в Саратове пока не готов. В ответ на вопрос: «Почему?» — рассказывает, как проводил газ. Оформление документов на газификацию подвальчика в Лысых горах заняло год и стоило 100 тысяч рублей (при том, что потребление топлива здесь мизерное, на 5 тысяч рублей в год).

Короли капусты

Ситуация с ценами в этом году благоприятна для овощеводов. Картофель подорожал на 40—45 процентов. Розничная цена на капусту в 7 раз выше себестоимости.

Цены на овощи взлетели не столько по политическим, сколько по климатическим причинам. «В октябре неожиданно ударили морозы, и по всей стране тысячи гектаров прекрасной капусты остались в поле. Замерзли. Теперь этого товара на рынке не хватает, — говорит Владимир Владимирович. — А мы свою капусту вовремя убрали». За четыре дня до заморозков Гоферберг увидел в интернете прогноз погоды. Это был вечер пятницы, рабочие ушли на выходные. «Я обзваниваю людей. Наутро все, кто есть в хозяйстве, выходят в поле. Я сам взял топорик, в таких ситуациях пример руководителя — первое дело. Мы за трое суток срубили всю капусту, которую в обычных условиях убирали бы 10 дней». Фермер считает, что «в этом и проявляются преимущества небольшого хозяйства»: «В агрохолдингах есть управляющий, есть инвестор, но нет хозяина. Инвестор видит деньги, а не людей, он рабочих в воскресенье с дивана не сумеет поднять».

По наблюдениям крестьянина, основная часть государственной поддержки достается крупным компаниям. Фермер же 3 года пытается получить компенсацию за покупку мелиоративной техники (по госпрограмме федеральный и региональный бюджеты должны возместить 70 процентов затрат). «В 2012 году купил поливалку, в мае сдал документы в Минсельхоз — не успел, говорят, деньги кончились. На следующий год осенью решил взять еще одну установку капельного полива, тогда она стоила 700 тысяч рублей. Заранее узнал в управлении, действует ли программа компенсаций. Да-да, говорят, готовь пакет документов! Я и купился: заказал проект за 50 тысяч, экспертизу за 10 тысяч, сколько бензина сожгли, пока с этими бумажками катались… Доллар растет, я ночами не сплю, а купить ничего не могу, пока все подписи не поставят. В итоге приобрел я эту поливалку в феврале, но стоила она уже 2 миллиона. Сильно мне государство помогло? Так я еще компенсацию не получил».

Как полагает Гоферберг, задача государства не в раздаче дотаций из бюджета, а в сооружении инфраструктуры — «нормальных дорог, чтобы клиенты могли ко мне доехать и люди из деревни не бежали».

Влюбленный в картошку

Владимир Владимирович фермерствует больше 20 лет. Начинал со 134 гектаров и пятерых рабочих, сегодня у него 1100 гектаров и 18 сотрудников. Гоферберг влюблен в свои грядки. «Овощи — это творчество. Какое удивительное разнообразие: картофель бывает белый, красный, фиолетовый, капуста — вообще миллион сортов. А перцы, баклажаны, огурцы, помидоры! Лук — просто сказка… Это невероятно затягивающая игра с сотней факторов».

Как говорит крестьянин, когда возникает необходимость в новом оборудовании, он думает «не о том, как взять кредит, а о том, как не брать». Например, потребовалась теплица. Готовая стоит 900 тысяч рублей. «Открываю интернет, смотрю, из чего она состоит. Пленка у нас есть, металл есть, надо его в дуги согнуть. Настукиваю запрос: «Трубогиб» — открываются два десятка вариантов от умельцев, люди-то у нас бесценные!» Самодельная теплица обошлась в 400 тысяч.

Полученную прибыль фермер вкладывает в дело. Осенью, по прошлогодним ценам, запасся удобрениями, семенами, топливом. «Деньги для меня — рабочий инструмент».

Виды на осень

Минсельхоз планирует «импортозаместить» овощи к 2020 году. Похожие сроки называют по молоку и мясу: мол, достроятся мегафермы на тысячи голов, тогда заживем. Оценивая высказывания чиновников, фермер недоумевает: «Не пойму, какую цель ставит государство: то ли освоить бюджет, то ли накормить население? Первый рубль нужно вложить в организацию приема и переработки сырья от частников». По подсчетам АККОР, в фермерских и личных подсобных хозяйствах содержится более 60 процентов поголовья коров и 90 процентов овец и коз. Как полагает Гоферберг, если власти гарантируют сбыт продукции, сельчане быстро и при минимальном бюджетном участии увеличат поголовье, «к осени всё будет завалено свининой, в течение года — курятиной, а молоко окажется на прилавке прямо завтра».

Как пример фермер приводит историю с разведением кур в своем хозяйстве. В прошлом году он купил 100 бройлеров для питания рабочих в столовой (чтобы не тратить деньги на подорожавшие и невкусные окорочка). «Расходы составили 130 рублей за цыпленка и по 100 рублей на корм. Место для содержания — загон во дворе, трудозатрат почти никаких. Результат: к осени в каждой птице было по 5—7 килограммов, в пересчете на стоимость мяса это 1000 рублей. Рентабельность 500 процентов! Это я решил свою мелкую проблему, но и в масштабах государства так можно», — полагает фермер.

В разговоре о развитии отечественного сельхозпроизводства главное слово не «деньги», а «доверие». Сельчане помнят, что государство уже объявляло кампании по подъему животноводства. Например, во время аграрного нацпроекта частникам выдавали льготные кредиты на приобретение скота. Люди накупили телят и поросят, а сдать продукцию оказалось некуда. «Если власти хотят получить мясо осенью, уже сегодня сельчане должны увидеть строительство забойного цеха, убедиться в серьезности государственных намерений», — говорит Владимир Владимирович. Спрашиваю: «При чем здесь государство, разве предприниматель не может сам организовать заготконтору?» Гоферберг улыбается: «Может. Туда тут же набежит куча проверяющих, и его задавят. Чиновник должен понимать, что здесь — государственная «крыша», священная территория. Как «Газпром», туда же с проверками не ходят».