Тряпочкой, смоченной в спирте я бережно протираю отпечатки и вмятины ваших рук на своем теле, в надежде на то, что за эти дни из них вырастут новые ваши пальцы, только для меня, поднимут меня и пронесут над забралами зубов и пастей всех этих отдохновений, а потом будут целыми днями играть в ладушки с вашими, истинно вашими.
Потому что силок из нервных клеток, который соткал все-таки добрый в своем холоде январь, уже не держит и сыпет бракованным терракотовым стеклярусом.