НА ДНЕ



Сцена первая

Захламленный чердак. Железная кровать без сетки, гнилые доски, тусклая лампочка, расписанные стены, загаженные углы. Коржаков играет на баяне, Ельцин запевает…

ЕЛЬЦИН
По приютам я с детства скитался,
Не имея родного угла…
Ах, зачем я на свет появился,
Ах, зачем меня мать родила!

На последней строке камера отъезжает, обнаруживая на том же чердакеЧерномырдина, Грачева, Ерина и Козырева, подхватывающих тоскливую песню…

ВСЕ Ах, зачем ты на свет появился,
Ах, зачем тебя мать родила!

Песня продолжается. На улице, вслушиваясь в доносящееся с чердака звуки, сидят у мусорной урны два бомжа — Костиков и Геращенко.

КОСТИКОВ Не знал, что он поет. Что дирижирует — знал, а что поет…
ГЕРАЩЕНКО Хорошо они живут там, наверху. Бедно, но дружно…
КОСТИКОВ Да уж. В тесноте, да не в обиде!
ГЕРАЩЕНКО В своем законе…

Песня обрывается на полуслове. Звук удара, чье-то “ой”, еще звук удара, грохот на лестнице… Наконец дверь распахивается, и оттуда появляется упирающийся Ерин. Чья-то рука выволакивает его наружу.

ГОЛОС ЕЛЬЦИНА. Спортил песню, дурак!

Чья-то нога дает Ерину пинок под зад.

КОСТИКОВ (прослеживая траекторию полета). О! Еще один полетел…

Новый звук пинка.

ГЕРАЩЕНКО (прослеживая траекторию). И еще!
КОСТИКОВ (наливая в грязный стакан из мутной бутылки). Ну! За то, чтоб не последний!



Сцена вторая

Ранние сумерки. Камера неторопливо едет вдоль помоечного пейзажа.

ГОЛОС ЕРИНА Ну, как?
ГОЛОС ГРАЧЕВА А у тебя?
ГОЛОС ЕРИНА У меня — отлично! У меня теперь — никаких забот… Смотри, чего нашел…

Камера доезжает до говорящих. Оба стоят возле помойки — в каких-то обмотках, рваных треухах; холщовые сумки; серые лица… В руках у Ерина — только что добытый из контейнера прохудившийся башмак и рваный зонт.

ГРАЧЕВ Зонтик чур мой!
ЕРИН Вот еще. Я нашел!
ГРАЧЕВ Ага! А мой погон кто заныкал?
ЕРИН Какой погон?
ГРАЧЕВ Маршальский!
ЕРИН Потерпи, погонят еще…
ГРАЧЕВ Отдавай зонт!
ЕРИН Зачем тебе зонт? С тебя, как с гуся вода…
ГРАЧЕВ Сам ты гусь!
ЕРИН Я — не гусь!
ГРАЧЕВ А кто?
ЕРИН Я министр… То есть… Дай вспомнить-то, кто ж я теперь? Просто, выходит, человек!
ГРАЧЕВ Ну ты сказанул… В зеркало-то посмотри. Люди — они знаешь, как выглядят?
ЕРИН Как?
ГРАЧЕВ Не помню. Но не так…



Сцена третья

Крупно — освещенное солнцем лицо Зюганова. Шелест волны, гудок парохода…

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ЗА КАДРОМ Господа! Фирма “Зевс и братья” приглашает вас в круиз по Средиземному морю на комфортабельном теплоходе “Емельян Пугачев”. Впервые в жизни Кипр и Мальта, Венеция и Ницца, Пальма да Мальорка увидят вас своими глазами. Теплое море, мягкий песок и эротический массаж сделают ваш отдых, в натуре, незабываемым!

Гудок парохода. Камера отъезжает. Зюганов лежит под парковым репродуктором, на скамейке, в скверике у набережной, укрывшись “Советской Россией”, “Правдой” и газетой “День”. Гудит, как выясняется, баржа на Москва-реке. На соседней скамейке, укрывшись “Коммерсантом”, “Известиями” и “Аргументами и фактами”, лежит Гайдар.

ГАЙДАР Слышь! Ты в этом году уже отдыхал?
ЗЮГАНОВ Отдыхал.
ГАЙДАР А где ты отдыхал?
ЗЮГАНОВ А вот тут и отдыхал.
ГАЙДАР Ну и как?
ЗЮГАНОВ Хорошо. Только жестковато.
ГАЙДАР Зато воздух хороший, когда ветер не с фабрики.
ЗЮГАНОВ А мне нравится, когда с фабрики.
ГАЙДАР Правда?
ЗЮГАНОВ Ну. Забываешься быстрее.
ГАЙДАР Слушай, а ты, когда забываешься, что видишь?
ЗЮГАНОВ Я, когда забываюсь — все вижу…
ГАЙДАР Тогда, конечно, лучше, если с фабрики…
ЗЮГАНОВ Самое хорошее вижу, что было в жизни! Обком, кабинет, знамена переходящие…
ГАЙДАР Слушай, давно у тебя спросить хотел — это они что: сами переходили?
ЗЮГАНОВ А ты, что, не помнишь?
ГАЙДАР Смутно. Помню, красные такие, большие… А как ходили — не помню.
ЗЮГАНОВ Еще вспомнишь.
ГАЙДАР Не дай Бог.



Сцена четвертая

Подземный переход. У стенки сидит на табурете Явлинский (с гармошкой, в бескозырке с надписью “Отчаянный”, в рваном бушлате). Перед ним, у ног — футляр с мелкими бумажными деньгами.

ЯВЛИНСКИЙ (поет)
Эх, «Яблочко», куда ты котисся?
Раз во власть попадешь, не воротисся!
Эх, крепкое, да под стопочку —
Мы ж не можем всю жизнь жать на кнопочку!

А в Думе той думать безтолку —
Голова там одна, задниц несколько!
Эх, сладкое, кругом коррупция —
За места меж собой додерутся ли?

Катись, яблочко, ты к избирателю,
Кого в Кремль покати, кого к матери!
Зеленое, дозреешь к лету ли?
Лишь бы фруктам другим ходу не дали!

Эх, «Яблочко» наше спелое —
Жаль, Россия страна недозрелая!
Эх, высшая категория,
Выбирай-ка, народ, ты Григория!



Сцена пятая

Вход в метро. У стенки, обвешанный с ног до ушей, своими же портретами, газетами и книгами, стоит Жириновский.

ЖИРИНОВСКИЙ Покупайте газеты “Сокол Жириновского” и “Правда Жириновского”! Куда вы идете, мужчина, идите ко мне! Вы женщина? — тем более идите ко мне! Журнал “Плэйбой” с фотографией голого Жириновского, где вы еще такого увидите! Дешевое представление! Сегодня и каждый вечер на Манежной группа дрессированных депутатов! Кашпировский без псориаза! Марычев без страховки! Ниньзя-Невзоров! Водка “Жириновский”, лимонад “Немцов”! Купите хоть что-нибудь, мерзавцы, мне деньги на выборы нужны!

К Жириновскому подходит Рыбкин в форме дежурного по станции.

РЫБКИН Прекратите этот цирк, здесь не место!
ЖИРИНОВСКИЙ Вы кто?
РЫБКИН Я дежурный. А вы?
ЖИРИНОВСКИЙ Не ваше дело!
РЫБКИН Тут теперь все мое дело.
ЖИРИНОВСКИЙ Я секс-символ России!
РЫБКИН (рассмотрев). Меня не возбуждает.
ЖИРИНОВСКИЙ Уйди, аграрий, добром прошу!
РЫБКИН Я уже не аграрий. Я тут до зимы назначен следить за порядком. Слева по центру.
ЖИРИНОВСКИЙ Порядок будет, когда следить буду я, раньше и не мечтайте! А я буду тут стоять, пока не продам все, что у меня еще есть! Включая самое дорогое!
РЫБКИН Самое дорогое — это Родина.
ЖИРИНОВСКИЙ Вот-вот, включая Родину! Вас все равно продали Кисинджеру, вам нечего терять, а у меня есть все, что надо для народа!
РЫБКИН Нет, это у нас есть все, что надо для народа!
ЖИРИНОВСКИЙ Что? Что у вас есть для народа, кроме триппера?
РЫБКИН У нас есть Дума!
ЖИРИНОВСКИЙ Вот это самый триппер и есть! Народу нужен герой-освободитель!
РЫБКИН А вас разве уже освободили?
ЖИРИНОВСКИЙ Не выводите меня из себя!
РЫБКИН Вывести вас? Хорошая мысль…
ЖИРИНОВСКИЙ Так! Все! У меня ангельское терпение, повторяю, ангельское, но оно кончилось! Где Любимов? Я вас сейчас всех оболью в прямом эфире!



Сцена шестая

Час “пик”. Пробка. К машинам подходит Зюганов — в подвязанных тапочках, стареньком пальто, пионерской пилотке — и с красным вымпелом на палочке… В другой руке — коробка с накорябанной надписью: “Помогите на восстановление обкома”. Ему подают из “Мерседесов” и BMW.

ЗЮГАНОВ Дай вам Бог “Капитала”! (Кланяется).



Сцена седьмая

Вагон метро. Двери закрываются. В проходе стоит Ельцин с Коржаковым на руках.


ЕЛЬЦИН (жалобно). Люди добрые! Простите, что обращаемся к вам! Сами мы не местные…
КОРЖАКОВ Я-то местный…
ЕЛЬЦИН Молчи! (Жалобно). Отстали от поезда…
КОРЖАКОВ Сели на самолет…
ЕЛЬЦИН Молчи! (Жалобно). Живем вторую неделю на вокзале. Документы у нас украли, деньги украли…
КОРЖАКОВ (плачет). Гы-ы…
ЕЛЬЦИН (показывая на Коржакова). Маленький болеет, лекарства ему никакие не помогают, растет и растет, гуманитарной помощи ни на что не хватает…
КОРЖАКОВ Гы-ы…
ЕЛЬЦИН (жалобно). Поможите, люди добрые, не откажите, ради Христа и демократического централизма, на хлеб, кому сколько не жалко! Вот сюда кладите, в большую шляпу… Храни вас Конституция! Сашенька, скажи тете “спасибо”!
КОРЖАКОВ Пиф-паф!
ЕЛЬЦИН Молчи!



Сцена восьмая

Толчок у магазина. На раскладном стульчике сидит Черномырдин в майке и панаме, вокруг него — несколько старых некомплектных газовых плит, у ног, на ящике, разложены комплектующие: горелки, трубки, жестянки…

ГОЛОС Это — почем?
ЧЕРНОМЫРДИН Пятнадцать. Отдам за десять.
ГОЛОС А эта хреновина?
ЧЕРНОМЫРДИН Хреновина за семь.
ГОЛОС А вот эти ржавые?
ЧЕРНОМЫРДИН Ржавые — по четыре пара.
ГОЛОС А что это, вообще? Куда вставляется?
ЧЕРНОМЫРДИН Сам найдешь. Я — по газу специалист. Плита не нужна?
ГОЛОС Хорошая?
ЧЕРНОМЫРДИН Наша.
ГОЛОС Ну хоть комплектная?
ЧЕРНОМЫРДИН Обижаешь…
ГОЛОС Зачем же мне ее покупать?
ЧЕРНОМЫРДИН Из патриотизма.
ГОЛОС А на чем я пищу готовить буду?
ЧЕРНОМЫРДИН А вот на нем и будешь.



Сцена девятая

На рынке. Лужков в одежке старушки медленно проходит вдоль фруктового ряда, глядя то на лотки, то в лица продавцов. Наконец, останавливается.

ЛУЖКОВ Милок, нет ли с какого фрукта с бочком? Я бы его съела…
ГОЛОС Иди, иди… Нету денег — так и не ходи сюда!
ЛУЖКОВ Откуда ж мне взять денег?
ГОЛОС Не мое дело!
ЛУЖКОВ А чье?
ДРУГОЙ ГОЛОС В правительство пиши!
ЛУЖКОВ Так уж я пишу, пишу…
ГОЛОС С АКЦЕНТОМ Ты в какое пишешь?
ЛУЖКОВ В наше.
ГОЛОС С АКЦЕНТОМ Ну и дура. В амэриканское пиши. Далжны памагать нэимущим!



Сцена последняя

Тот же чердак и кампания, что и вначале, только на месте, где сидел Ерин — пусто.

ГРАЧЕВ (поет).
У кошки четыре ноги,
Позади у нее длинный хвост,
Но трогать ее не моги-и
За ее малый рост, малый рост…

ВСЕ
Но трогать ее не моги-и
За ее малый рост, малый рост…

Песня продолжается. На улице, вслушиваясь в доносящееся с чердака звуки, сидят у мусорной урны все те же два бомжа — Костиков и Геращенко.

ГЕРАЩЕНКО Хорошо все-таки, что в этот раз они промеж собой помирились…
КОСТИКОВ Почему хорошо?
ГЕРАЩЕНКО Потому что когда мимо меня танки ездят, у меня голова болит…
КОСТИКОВ А ты не там сидишь. (Наливает). Знаешь, где надо сидеть, когда начинают танки ездить?
ГЕРАЩЕНКО Где?
КОСТИКОВ В танке! Будем здоровы.

Пьют.

Титры.


публикации:
Куклы Москва, Вагриус, 1998