Осень я разлюбила в одиннадцатом классе. Разлюбила со всей силой. Возненавидела. Всё произошло потому, что всю ту осень я провела при температуре 40, в жалком, истощающем бреду безысходности. Я не успела даже уловить тонкую грань, когда после лета сменился воздух, запах этого города... Я не увидела как опали все листья. Я не услышала мягкий шёпот мокро-пёстрой листвы на улицах. Я узнавала осень того года лишь по холодеющему ветру из окна, когда в редкие моменты проветривали судорожно мою комнату, по фотографиям знакомых в разноцветных садах и парках, по распространяющейся в жилах печали. Осень и так навевала мне тоску, но какую-то приятную, лирическую. Но она оставалась приятной и вдохновляющей. А в тот раз из всех щелей моих глухо запертых окон болезни стала просачиваться истерика осени, захватывающая и сгрызающая изнутри. Именно тогда я испугалась осени. Навсегда. И разлюбила.