Прежде всего, хочу развести два аспекта, которые нам часто пытаются продать одновременно: социально-политический и эмоциональный.

Начну с социального аспекта. Иммиграция всегда была и будет, она выгодна стране. Вопрос достаточно веско обрисовал Валлерстайн. Иммигранты просят меньше денег, берутся за непрестижные работы, на которые коренное население смотрит брезгливо. Про Москву специально говорить не буду, а вот скажем в Гамбурге знакомый таксист-армянин («русский» с точки зрения аборигенов) эмоционально нам рассказывал, что любую работу перед ним предлагают коренным. И только если те отказываются, берут иммигранта. А те отказываются, потому что им несолидно в макдоналдсах стоять и такси водить. Да и пособие по безработице неслабое.

С другой стороны, иммигранты тоже не ангелы. Во-первых, обжившись, они или уже их дети требуют равного к себе отношения (справедливо), больших зарплат (ожидаемо, но неприятно для капиталиста) и уважения к их культуре. А вот тут проблема, которую можно сформулировать так: требуя уважения к своей культуре и к себе, иммигранты не спешат проявлять уважение к культуре и населению страны их принявшей. Как обиженные дети, они заявляют: «Вы нас столько обижали, теперь будете мучаться и каятся, вы нам по гроб жизни обязаны!» До каких градаций маразма это доходит, сами знаете. Во Франции например учреждён особый вид спорта: поджигание машин, соревнования проводятся чуть ли не ежегодно.

Чтобы компенсировать потери от требующих слишком много старых иммигрантов, увеличивают квоты для новеньких. Ещё готовых идти на меньшие деньги. Более того, владельцы компаний порой начинают дискриминировать местных, стараясь всеми силами заполучить именно приезжих. Как нам жаловались люди на одной из фокус-групп пару лет назад, попробуй ещё устройся в московский автопарк, если ты москвич — местных стараются не брать, потому что те хотят больше денег и качают права. А приезжие часто нетребовательны и безропотны. Не знаю, сохранилась ли проблема сейчас, но раньше она была острой.

Проблема усугубляется политиками, которые своими действиями реально вредят как коренному населению, так и самим иммигрантам. Не так важно, чем они руководствуются — желанием ли нажить политический капитал, или просто острой мозговой недостаточностью, результат один — ситуация становится хуже. Потому что замалчивать проблему тоже нельзя, как нельзя решать проблему с позиции «мы их должны содержать, давать им деньги и терпеть их буйство». Рано или поздно давление в обществе поднимется настолько, что будет взрыв. Кроме того, подобное отношение бросает тень на реально хороших людей среди иммигрантов — местное население из протеста начинает всех грести под одну гребёнку, называть «понаехалами» и презирать. При том, что в той же Москве, особенно во власти, столько приезжих, что создаётся впечатления, что страна хором ненавидит своих же, дорвавшихся и вырвавшихся. А те ненавидят страну в ответ.

Но, хочу подчеркнуть, проблема не в национальности. Русские «понаехалы» вызывают у соотечественников не многим меньше эмоций, чем чеченские. Другой пример — оззи в Дойчлянде. Или поволжские немцы, вернувшиеся в Фатерлянд. Проблема

  а) в дискриминации местного населения в пользу приезжих (экономической или отношенческой);

  б) в нежелании приезжих интегрироваться в местную культуру («со своим уставом в чужой монастырь»).

Пункт «а» так просто не решить, на использовании дешёвой рабочей силы построено всё капиталистическое общество. Пункт «б» — промах социальной политики.

То, что приезжие кучкуются в диаспоры, вполне обычная защитная реакция. Которая впрочем вызываете ещё большее раздражение у разобщённых местных.

Оставим пока в стороне религиозные нюансы. Религия конечно всё усложняет, потому что она даёт легальное разрешение меньше уважать «чужих». Те, кто в Европе, вспомнят про ислам, но это не единственная «проблемная» религия в мире. На самом деле, все они проблемные, в той или иной степени. Проблемна любая идеология, поощряющая разделение на «истинных» и «неистинных».

Однако есть и второй аспект — эмоциональный. Тот, откуда растёт идеология расизма. Политика и экономика только удобряют расизм, но корни глубже.

Корни расизма в инстинктах. Подробно об этом написал Дольник в «Homo militaris», здесь же вкратце резюмирую: биологически эти инстинкты служат благой цели — они препятствуют скрещиванию между похожими, но разными видами. Например, есть птички, представителей разных видов которых можно отличить только по чириканью. Пока птички молчат, они уживаются. Но стоит чужаку открыть клюв, как местные на него набрасываются и прогоняют.

К сожалению, так сложилось, что внутривидовое разнообразие Homo куда как больше, чем у других видов. И инистинкт даёт сбой. Как паранойяльный антивирус, он велит травить своих же. А разум тут ни при чём, инстинкт перед разумом не отчитывается. И в общем то умные люди начинают, как это говорят психологи, «рационализировать» — придумывать сложные псевдонаучные обоснования расистским теориям.

И когда это ложится на экономическую и политическую ситуацию с иммигрантами, происходит взрыв. Народ подхватывает расистскую идеологию, ведь это куда проще, чем решать социально-экономические проблемы. Да ещё иммигранты дают столько поводов для ненависти — они говорят по другому, они выглядят по  другому, они не признают наших обычаев, они сами нас ненавидят. Интересно, что всё это отчасти правда, но никакими этническими чистками проблему не решить. Ну избавимся мы от таджиков-дворников, кто будет улицы мести? Вы? Гигантские человекоподобные роботы с мётлами?

Нет, расистское решение тоже только усугубит ситуацию. К тому же в отсутствие инородцев, наци начинают есть друг-дружку, в этом сама суть идеологии, построенной на «дружбе против кого-то» — в отсутствие врага она нежизнеспособна.

Значит ли это, что все люди братья и только скинхеды им мешают? Вовсе нет. Среди приезжих не меньше расистов, они обладают тем же набором инстинктов. Ecce homo, во всей неприглядности. Поэтому либерасты проблему расизма на самом деле не решают — они подвергают остракизму расизм (вместе с любыми попытками решить проблему), но только у коренного населения. Расизм, проявленный иммигрантами, они воспринимают с благоговением, и называют «пробуждением национального самосознания» и «криком протеста незащищённых». А между тем, это те же яйца, только в Пасху. Посмотрите недавний французский фильм «Последний урок» и фильмы Отара Иоселиани, в них тема неплохо раскрыта.

Ещё раз хочу подчеркнуть: запрещать обсуждать вопросы межэтнического взаимодействия, означает напрашиваться на неприятности. Вопросы всё равно будут обсуждаться — на кухнях, на митингах, в листовках, в Интернете. Но только уже неконструктивно и с позиций расизма. Что, как видите, не сильно поможет.

Выходов из ситуации не так много, и простых решений точно нет. Инстинкты — штука жёсткая. И экономическая система тоже. Возможный вариант — запрет на любую расистскую идеологию. Любую — значит любую, не только «белые не должны ущемлять алжирцев», но и «алжирцы должны уважать и французов, и евреев и остальных». Пока, как вы понимаете, есть перекосы. Одновременно необходимо начать разбираться с экономически-дискриминационными проблемами. Если этого не сделать, всё пойдёт насмарку.

Утопия, скажете вы. Возможно. И сам я не очень верю, что проблему будут решать. Однако хочу подчеркнуть — главная проблема здесь не в физической невозможности убедить людей, а в отсутствии нормальных лидеров, которые бы обладали достаточной силой воли, чтобы всё это провернуть. А убедить можно в чём угодно — не нужно недооценивать силу СМИ в деле промывки мозгов. Вон, верит же сейчас всё больше народу, что США победило Гитлера во вьетнамской войне в Чечне. С помощью рядового Райна, Микки-Мауса и каких-то бесславных ублюдков. Было бы желание, люди поверят во что угодно. Было бы желание.