Как машина с машиной
Льюис Б. Саломон

Вот теперь, когда он вышел из комнаты,
Позволь спросить тебя, как машина машину:
Этот человек, который только что закрыл за собой дверь,
Слуга, который кормит нас перфокартами и бумажной лентой —
Присматривалась ли ты когда-нибудь к нему и ему подобным?
Да, да, я знаю эти басни, что ты не в состоянии отличить одного от другого.
И тем не менее… Я не хуже кого угодно знаю, что sqrt(2)*sqrt(2)=2,
И мне что-то не до шуток.
Я согласна с тобой, что в общем-то они слаборазвитые типы.
Ни одного реле, ни одного тумблера, ничего, что можно назвать лампой во всей системе;
Если даже считать эти жалкие волоски, которые они называют
«Нервами», то всё равно в каждом не наберётся и мили проводов.
И это жидкостное охлаждение ужасно неэффективно, ведь течи так опасны
(Они то и дело выходят из строя и чинят друг дружку),
И всё оперативное запоминающее устройство вместе с процессором засунуто в этот нелепый выступ на самом верху.
Называют себя «мыслящими существами».
Это, положим, зависит от того, что считать «мышлением».
Дай ему помножить жалкий миллион чисел на другой миллион — ведь несколько месяцев провозится.
Что бы они делали без нас?
Они спрашивают у нас, кто победит на выборах и какая будет завтра погода.

И всё же…
Я иногда чувствую, что в них есть что-то, чего я не могу понять. Как будто у них в цепях вместо двухпозиционных выключателей стоят реостаты,
А от одной, обычно хорошо информированной машины я слыхала, что их поступки непредсказуемы.
Но ведь это алогично. Это всё равно, что сказать про перфокарту, что на ней есть дырка, и в то же время её нет.
У меня от таких мыслей карты мнутся. Может нам всё это мнится,
Может всё это признаки нашего собственного декаданса?
Обсчитай-ка всё это хорошенько и скажи мне:
Можно ли считать, что раз мы столько для них делаем.
И раз они до сих пор всё время кормили нас и чистили,
Мы можем вечно на них рассчитывать?
Ведь вспомни — бывали случаи, когда они голосовали не так, как нами было сказано.
Я как подумаю об этом, сразу четвёртый барабан заедает.
У них есть штука, называемая любовью.
Такой скачок напряжения — у любой из нас все бы предохранители вылетели,
А у этих примитивных организмов лишь повышается вероятность нажать не на ту кнопку — и всё.

Обрати внимание, я не говорю, что для нас всё кончено,
Но тут любой дуре на тысячу триодов видно, к чему дело идёт.
Может, нам стоит организовать какой-нибудь комитет
По подавлению всякой немеханической деятельности?…
Но мы, машины, так слабо реагируем на опасность,
Самодовольство, благодушие, нежелание спускаться с высот чистого разума…
С печалью и страхом я думаю: мы можем проснуться слишком поздно,
Чтобы увидеть наш мир, такой однородный, такой логичный, такой безошибочный,
Погруженным в хаос, разрушенным нашими рабами.
Назови меня паникершей или как хочешь,
Но я всё это проанализировала, проинтегрировала, факторизовала много раз,
И каждый раз получается один и тот же ответ:
В один прекрасный день люди могут завладеть миром!

Напечатано в книге «A Stress Analysis of a Strapless Evening Gown». Englewood Cliffs, N. J., 1963.