...в субботу, называемую мясопустной, Церковь совершает всеобщее поминовение усопших, то есть умерших, заснувших в надежде воскресения и вечной жизни. Это особенно важный день церковной молитвы за ушедших от нас ее членов. Для того, чтобы понять значение и связь между постом и молитвой об умерших, надо прежде всего вспомнить, что христианство – религия любви.
    Христос передал своим апостолам учение не о личном, индивидуальном спасении, но дал им новую заповедь: «Любите друг друга». (Ин. 13:34).

«Потому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».

Таким образом, любовь есть основание, это сама жизнь Церкви, которая, по словам Игнатия Антиохийского,  –   «союз веры и любви».

В то же самое время, грех есть всегда отсутствие любви, разделение, разобщение, война всех против всех. Новая жизнь, данная Христом и переданная нам Церковью, прежде всего, — жизнь примирения, собрание воедино рассеянных, восстановление любви, разрушенной грехом. Но разве можем мы положить хотя бы начало возвращения к Богу, примирения с Ним, если мы сами не вернемся к выполнению заповеди любви?

    В молитве за умерших Церковь высказывает свою любовь.

Мы просим Бога помнить о тех, кого мы поминаем, а мы помним их, потому что их любим. Молясь за них, мы встречаемся с ними во Христе, Который – сама Любовь –  и Который победил смерть – эту наивысшую степень разобщения и разлуки.

Во Христе нет разницы между живыми и умершими, потому что в Нем все живы.

Он Сам – Жизнь, и эта «Жизнь – свет человеков» (Ин. 1:4).

Любя Христа, мы любим всех, кто в Нем. Любя тех, кто в Нем, мы любим Христа.

Это – закон Церкви и предельно ясное объяснение ее молитв за умерших.

Благодаря нашей любви к Христу, и они живы во Христе.

Заупокойная служба в Мясопустную субботу, называемая Парастас, служит образцом для всех других служб поминовения умерших и совершается также во вторую, третью и четвертую субботу Великого поста.

    Тема Мясопустного воскресения – опять-таки любовь.

Евангельское чтение этого дня посвящено притче Спасителя о Страшном Суде (Мф. 25:31-46). Спрашивается, по какому закону будет Христос нас судить, когда настанет этот день?

Притча отвечает: по закону Любви.

Эта любовь – не гуманное стремление к достижению на земле отвлеченной справедливости по отношению к анонимным бедным, это конкретная, личная любовь к человеку, любому человеку, который, по воле Божьей, встречается на нашем жизненном пути.

Понимание этого различия очень важно, потому что сейчас христиане все больше и больше склонны отождествлять христианскую любовь с политической, экономической и социальной заботой о людях. Другими словами, они переходят от заботы об одном человеке и о его личной судьбе к заботе об анонимных существах, принадлежащих к определенному классу, национальности и тому подобное.

Мы не говорим, что подобного рода забота не нужна. Естественно, что христиане, несущие на себе гражданскую или профессиональную ответственность, должны заботиться, по мере своих сил и возможностей, об изменении социальных и общественных условий жизни, стремиться к достижению большей справедливости и гуманности.

Бесспорно, все эти понятия происходят от христианских корней и, вероятно, внушены христианством. Но христианская любовь, как таковая, это все же другое. И эту разницу надо понять и отстаивать ее, так как Церковь должна продолжать нести свою особую, единственную в этом роде миссию, а не превращаться просто в социальное учреждение, каковым она все равно никогда не станет.

    Христианская любовь – это «невозможная возможность» увидеть Христа в другом человеке, кем бы он ни был, в человеке, которого Бог по своему вечному и тайному промыслу решил ввести в мою жизнь хотя бы на несколько мгновений. И не только для того, чтобы дать нам повод для доброго дела или филантропического упражнения, но для того, чтобы это послужило началом для вечного общения с самим Богом.

На самом деле, любовь и есть та таинственная сила, которая через все внешнее и случайное в другом человеке – его наружность, социальное положение, этническое происхождение, интеллектуальные способности – достигает души – единственного личного корня человеческого существа, частицы Бога в нем. Бог любит каждого человека, потому что Он Один знает бесценное и абсолютное сокровище – его душу, ту человеческую личность, которую Он даровал каждому из нас.

Таким образом, христианская любовь становиться участием в этом Божественном знании и даром Божественной любви. Любовь не может быть безличной, потому что любовь – это именно чудесное откровение личности в отдельном человеке,  личного и единственного среди общего и обычного. Это откровение того, что достойно любви в нем, того, что дано ему Богом.

    В этом отношении христианская любовь становится иногда противоположностью социальной деятельности, с которой в настоящее время  так часто отождествляют ее сами христиане.

Для социального деятеля предмет его любви не личность, а человек как отвлеченная единица, взятая из не менее отвлеченного человечества.

В то же время, христианин любит человека, так как он – личность. Там личность принимается как человек, здесь человек рассматривается как личность. Для социального деятеля личность не представляет никакого интереса, он часто приносит ее в жертву общему интересу.

Может показаться, и не без основания, что христианство довольно скептически относится к отвлеченному человечеству. Но оно изменяет самому себе и совершает смертельный грех всякий раз, когда оно пренебрегает заботой об отдельной личности и любовью к ней.

Подход социального деятеля всегда футуристичен, он действует всегда во имя справедливости, порядка, достижения будущего счастья. Христианство мало заботится о загадочном будущем, зато всю силу направляет на настоящий и решающий момент, когда надо проявить любовь.

Оба эти подхода не исключают друг друга, но нельзя их смешивать. Без сомнения, христиане несут на себе ответственность по отношению к земной жизни и должны эту ответственность на себя принимать, однако, деятельность социального деятеля принадлежит всецело земной жизни.

    Цель христианской любви находится за пределами земной жизни.

Христианская любовь сама по себе  –  луч, исходящий из Царствия Божьего.

Она проходит и переступает все ограничения и  условности земного мира, потому что ее движущая сила, ее цель и ее завершение –  в Боге.

Мы знаем, что единственная постоянная и  преображающая победа в этом мире, который «во зле лежит», это победа любви.

Настоящая и действительная миссия Церкви – это напоминать человеку об этой личной любви и о его призвании наполнять грешный мир этой любовью.

    Притча о Страшном Суде говорит о христианской любви. Не каждый из нас призван работать для человечества, но каждый получил дар и благодать любви Христовой.

Мы знаем, что все люди нуждаются в этой личной любви, в признании их личной, особой души, в которой все творение Божие отражается особым образом.

Мы тоже знаем, что в мире есть люди в тюрьмах, есть больные, потому что им было отказано в этой личной любви.

И в конце концов мы знаем, что, как бы узко и ограниченно в своих возможностях не было наше собственное существование, каждый из нас несет ответственность за какую-то крошечную частицу Царствия Небесного именно потому, что мы обладаем этим даром любви Христовой.

Поэтому мы будем судимы за то, приняли ли мы на себя эту ответственность, проявили ли эту любовь или отказали в ней, потому что «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40).
    Источник