"если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших." (Мф. 6,15).

В чём смысл прощения? Почему всегда составляло оно непременное условие всякого настоящего обновления и одухотворения жизни?  

Что значит простить? Есть разные виды прощения.

Бывает так, что на какую-нибудь гадость, сделанную нам другим человеком, мы реагируем приблизительно так: ну что, в сущности, с такого человека спрашивать, он не заслушивает даже обиды, и потому я охотно прощаю ему.

Здесь, конечно, нет никакого прощения, а действует одна сила презрения - презрения, основанного на чувстве собственного нравственного превосходства, т.е. в конечном итоге - на гордыне. Конечно, не к такому рода прощения, не к прощению, вытекающего из низкой оценки людей, призывает нас Христос.

Но иногда прощаем мы по-другому.

«Я вас прощаю», – говорим мы тому, кто так или иначе обидел или оскорбил нас, - «и ничего больше против вас я не имею, но простите, не видеться, не поддерживать какие-либо отношения с вами я больше не желаю».

Но и это, конечно – не прощение, ибо просто вычеркнуть человека из нашего обихода, превратить его в «ничто»  можно сравнить в духовном плане не больше не меньше, как с убийством: вы больше для меня не существуете.

Потому, чтобы понять смысл, силу и глубину, вкладываемые в понятие прощения христианством, нам нужно начать не с нашего собственного прощения, а с прощения наших грехов, с прощения нас самих Богом, ибо в сущности весь смысл христианства именно тут – в прощении, воссиявшим нам от Самого Бога.

Но почему же Бог прощает нас, почему Христос простил нас? Ведь не в силу того презрения, о котором мы только что говорили, не потому, что мы по сравнению с Ним мы действительно малы, низки, не заслуживаем никакого особенного внимания. Нет, нам сказано: «так возлюбил Бог мир» - прощение от любви, но любовь  исключает, конечно, и то вычёркивание человека из нашего сознания, в котором мы тоже часто видим, сущность прощения.

И вот важно, бесконечно важно понять, что настоящее, полное Божье прощение есть плод того признания человека, каждого человека носителем Божественного образа, объектом Божественной любви, что и лежит в основе христианской веры, в основе христианской интуиции и Бога и человека. Бог любит и прощает грешника не потому, что тот мал, слаб, грешен, ни на что другое как бы не способен, а потому что никакой грех не способен до конца затемнить в человеке его божественного происхождения.

Прощение направлено не на грех и не на зло, ибо христианство никогда не признаёт их неизбежными, нормальными, а на человека, ибо прощение вырастает из веры, в то, что человек не то, чем он стал, а нечто бесконечно высокое и к высокому призвано .

Поэтому, когда мы в начале поста просим друг у друга прощения – это значит не то, что мы как бы махнули рукой на грехи и недостатки другого человека, а значит, что мы не соглашаемся свести, индуцировать человека к его злой и грешной видимости, что мы верим в него, верим в то, что зло и неправда – не подлинная его сущность.

Вот почему прощение несёт в себе силу возрождения и обновления.

Вот почему оно возвышает и прощающего и прощённого.

Вот почему в нём зажигается огонь новой и светлой жизни, ибо прощение – это вера в непобедимость добра и света, это как бы ставка на высокое и чистое, а не на постыдное и циническое равнодушие.

Это призыв, обращённый и к себе и к другому, - подняться над ставшим, увы, нормальным уровнем жизни, встретиться там, где обычно мы уже не встречаемся.

Это, действительно, - акт светлого творчества, и, Боже мой, как не хватает нам в нашем низком, злобном и злопамятном мире этого светлого прощения, его силы и его победы. Как не хватает нам в этом душном мире этого освобождающего огня веры в человека, веры, из которого только по-настоящему и может родиться прощение.

из проповедей протопресвитера Александра Шмемана