«Смех - это солнце, он прогоняет зиму с человеческого лица».

Виктор Гюго - выдающийся французский писатель, драматург, общественный деятель, признанный лидер французского романтизма, классик мировой литературы -

родился 26 февраля 1802 года.

Ему принадлежат слова:

"Будем правду дополнять великим и великое правдой".

Гюго считал, что «искусство — почти божественно», «поэт — бог, поэт — творец». Его удел вскрыть путь от правды-истины к правде-справедливости, показать путь человека, истории, самой природы от чудовищного к прекрасному, "от тьмы к свету".

Виктор Гюго в Реймсе. С картины Алло. 1825

Гюго был удивительным человеком, а еще и замечательным поэтом.

Марк Аврелий

Все, что подходит тебе, о мироздание, подходит и мне.

Ничто для меня ни слишком рано, ни слишком поздно,

если оно своевременно для тебя. 

Все, что приносят твои часы, о природа, есть плод благой. 

Все - из тебя, все - в тебе, все - в тебя.

Порой, когда все спит, я с радостной душою

Сижу под сенью звезд, горящих надо мною,

Прислушаться хочу к небесным голосам;

Мне времени полет не внятен быстротечный,

И я, взволнованный, гляжу на праздник вечный,

Что небо для земли свершает по ночам.

Я верую тогда, что сонмом звезд горящим

Одна моя душа согрета в мире спящем,

Что мне лишь одному понять их суждено,

Что здесь я не пришлец угрюмый, молчаливый,

А царь таинственный всей ночи горделивой,

Что только для меня и небо зажжено.

Перевод Сологуба  

              Плачь, добродетель, если я умру...

                                                   Андре Шенье

Друзья, скажу еще два слова - и потом

Без грусти навсегда закрою этот том.

Похвалят ли его или начнут глумиться?

Не все ль равно ключу, куда струя помчится?

И мне, глядящему в грядущие года,

Не все ли мне равно, в какую даль, куда

Дыханье осени умчит остатки лета -

И сорванный листок, и вольный стих поэта?

Перевод Э. Линецкой

Виктор Гюго – Адель Фуше

Несколько слов от тебя, моя любимая Adele, вновь изменили моё настроение. Да, ты можешь делать со мной всё что угодно. И завтра я непременно умру, если волшебный звук твоего голоса и нежное прикосновение твоих обожаемых губ не вдохнут в меня жизнь. С какими противоречивыми чувствами я ложился спать! Вчера, Adele, я утратил веру в твою любовь и призывал час смерти.

Я говорил себе: «Если правда, что она не любит меня, если ничто во мне не смогло заслужить благословения её любви, без которой моя жизнь лишится привлекательности, это ли не причина умереть? Должен ли я жить только ради своего личного счастья? Нет; всё моё существование посвящено ей одной, даже вопреки её желанию. И по какому праву посмел я домогаться её любви? Разве я ангел или божество? Я люблю её, это правда. Я готов с радостью принести ей в жертву всё, что она пожелает, — всё, даже надежду быть любимым ею. Нет в мире преданности большей, чем моя по отношению к ней, к её улыбке, к одному её взгляду.
Но могу ли я быть другим? Разве не она — цель всей моей жизни?

Если она выкажет равнодушие ко мне, даже ненависть, это будет моим несчастьем, концом. Но не повредит ли это её счастью? Да, если она не в силах любить меня, я должен винить в этом только себя одного. Мой долг — следовать за ней по пятам, быть рядом с ней, служить преградой для всех опасностей, служить спасительным мостиком, вставать без устали между ней и всеми печалями, не требуя никакой награды, не ожидая никакой благодарности.

Только бесконечное счастье даст она, если иногда соизволит бросить жалостливый взгляд на своего раба и вспомнит о нём в миг опасности! Вот так! Если она только позволит мне положить свою жизнь на то, чтобы предугадывать каждое её желание, исполнять все её капризы. Если она только разрешит мне целовать почтительно ее восхитительные следы; если она хотя бы согласится опираться на меня в тяжёлые минуты жизни. Тогда я буду обладать единственным счастьем, к которому стремлюсь.

Но если я готов пожертвовать всем ради неё, должна ли она быть благодарна мне? Её ли это вина, что я люблю её? Должна ли она считать, что обязана любить меня? Нет! Она может смеяться над моею преданностью, принимать мои услуги с ненавистью, отталкивать моё поклонение с презрением, при этом у меня ни на мгновение не будет права пожаловаться на этого ангела; не будет морального права приостановить мою щедрость по отношению к ней, щедрость, которой она пренебрегает. Каждый мой день должен быть отмечен жертвой, принесённой ей, и даже в день моей смерти не исчезнет мой неоплатный долг перед ней».

Таковы мысли, моя возлюбленная Adele, посетившие меня вчера вечером. Только теперь они смешиваются с надеждой на счастье — такое великое счастье, что я не могу думать о нем без трепета.

Это правда, что ты любишь меня, Adele? Скажи, и я поверю в эту изумительную идею. Ты ведь не думаешь, что я сойду с ума от радости, бросив свою жизнь к твоим ногам, будучи уверенным, что сделаю тебя столь же счастливой, сколь счастлив я сам, будучи уверенным, что ты будешь восхищаться мной так же, как я восхищаюсь тобой? О! Твоё письмо восстановило мир в моей душе, твои слова, произнесённые этим вечером, наполнили меня счастьем. Тысяча благодарностей, Аdele, мой возлюбленный ангел. Если бы я мог пасть ниц пред тобой, как перед божеством! Какое счастье ты принесла мне! Аdieu, аdieu, я проведу восхитительную ночь, мечтая о тебе.

Спи спокойно, позволь твоему мужу взять двенадцать поцелуев, которые ты обещала ему, помимо тех, что еще не обещаны.

ОРФЕЙ

Ты мне свидетелем, поток шестиисточный,

Ты, Зевс, по воле чьей влекут в тиши полночной

И Рею шесть быков и Сумрак шесть коней,

Ты, великанов род, ты, племя наших дней,

Плутон, губящий нас, Уран, создатель света: -

Ту деву я люблю и слышал речь обета!

Внемли мне, Посейдон, шум моря заглуша:

Я - человечества поющая душа!

И я люблю! Туман дрожит пред силой утра,

Дождь под лучом блести, как искры перламутра,

Борей качает лес, Зефир - поля весны -

Так в нас двоих сердца любовью смущены!

Навеки ту люблю, чье имя Эвридика.

Иначе пусть умру один в пустыне дикой,

Пусть гибнут все цветы и жатва всех полей...

Священные слова таите от людей.

Перевод В. Я. Брюсова

Подборка сихотворений:  Елена Малахова

Виктор Гюго (1802–1885). Собор Парижской Богоматери