Я помню, как ты рассыпался взглядом и роскошными улыбками. Теребил мою совесть, но совсем не трогал внешнее женское, а внутреннее вообще не трогал и был прав. Пусть шебуршит и полумучается-полумчится. Мои кустарные, по признакам обретенные эмоции, детством наполненные и сомневающиеся, конечно жили там вместе с нами, хотя и так все ясно.

Я помню, как сквозь тернии, без звезд и привилегий, погоняемые чертом, отшлепанные шивой и пропадающим светом от фонарика мы подгоняли друг друга, не забывая радовать тебя и себя вином и морем.

Скользим попой по грязи, никаких князьев не знаем, желаем друг другу удачи и держимся шума. Справа берег и верная смерть, снизу ночь и заветная твердая тропа, а впереди, помимо озвученного, желание поцеловать тебя в какую-нибудь конечность а потом уж раствориться в наполненности. Хотя носки сушаться теперь на батарее, а свитер уже забыт.