Он сидит у тебя на кухне и пьёт земляничный чай
С небом вприкуску.
Спрашивает: "Что ты делаешь по ночам,
Когда вдруг - и не спится? Слушаешь музыку?
Или, может, пишешь стихи? Ты это любишь, я знаю".
Улыбаешься. Головой качнёшь - "вот и не угадал,
По ночам, когда мне не спится, а всё вокруг затихает,
Я заглядываю в Подвал".
Удивился. - "Какие подвалы - под самой крышей?
Может быть, я вдруг что-то не так понял,
Перепутал подвал и завал?"
Улыбаешься снова: "тише" -
И - протягиваешь ладони.

На ладонях твоих - поперечные линии в зареве,
Капли алые - клюквенный сок.
"Кто поранил тебя?" - и глаза, золотисто-карие,
Взглядом пристальным простреливают висок,
Ты косишься: "скажу, только это большой секрет;
Не хочу, чтоб его выдавали;
Ты не думай, что это выдумки или бред:
Но мечты мои - в том подвале".
(Он молчит и прикрыл веки).
"И когда я не сплю, веришь, тогда со скуки
Я спускаюсь вниз, нахожу их в дальнем отсеке,
И тяну в темноту - руки.
А они цепляются, бедные, рвутся скорей на волю,
Иногда я боюсь, как бы пальцы не оторвались,
Только сил не хватает - и эти кричат от боли,
А затем, поцеплявшись, - вниз.
Возвращаюсь на кухню - а там уже и рассвет,
Странно время идёт в этом городе, правда?" - и смотришь вбок.
Он раскачивается на стуле. А лунный свет
На седеющем небе сворачивается в клубок,
Исчезая виток за витком...

Наконец он берёт кружку и допивает чай
(Его волосы - иссиня-чёрные в свете ламп);
Он потягивается и говорит, как бы невзначай:
"Я теперь тебя буду звать - Атлантический Океан,
Почему, знаешь?
Сколько вот ни пытаюсь
Разгадать его глубину - так везде одно:
С каждым разом, казалось, всё глубже в него ныряю,
Но никак не могу найти,
Чёрт возьми,
Дно".

СЛУШАТЬ В ЦВЕТЕ