В этом доме сто темных углов.
Заколочены окна давно.
И трава проросла сквозь порог.
А вокруг больше нет никого.
В этом доме чердак и подвал,
Крепко заперт единственный вход.
Здесь давно поселилась она,
Та, что больше нигде не живет.
Днем она закрывает глаза
И ложится ничком у стены,
Чтоб до ночи уже не вставать,
Видеть длинные темные сны.
Но в тот час, когда солнце зашло,
Дом луной освещается весь,
И она открывает глаза,
Удивляясь, что все еще здесь.
Она медленно с пола встает
И, не в силах куда-то бежать,
Растворяется в душной ночи
Свежей крови себе отыскать.
А найдя, выпивает до дна
И потом долго бродит в лесах.
Как и прежде навеки одна,
Погрузившись в свой собственный страх.
Кто-то где-то найдет свою смерть,
Никогда не увидит рассвет.
А в душе ее ужас и месть,
А в душе ее жалости нет.
Она знает, что есть для нее
Длинный кол, заостренный с концов,
Что ее этим колом пронзят
Очень быстро и очень легко.
Знает то, что нашли ее след,
Что его не могли не найти.
Она мысленно молит их всех
Поскорее за нею придти.
Десять лет или тысячу лет
В одиночестве или во тьме
Проживать до конца смысла нет,
Раз помочь не умеешь себе.
А она не смогла позабыть
Все, что было и после, и до.
Камень горя на шее ее
Увлекал на холодное дно.